Мы стоим на пороге долгой и вялотекущей войны, рассчитанной на подрыв государственности. В исламском мире давно и упорно насаждались антироссийские настроения, поскольку Запад склонил нас к предательству Востока."
"Он снова был готов взорваться: какой-то фээсбешник ничуть не хуже этой черной бабы пришел к нему стучать кулаком, вздумал судить! Мораль читать! Сомневаться в его убеждениях государственника!.. Комендант хотел оборвать Сыча, но тот внезапно огорошил, поверг в смятение и мгновенно усмирил взрыв.
— Черная женщина диктует военную политику! Да и не только военную. Опять чертовщина вокруг русского престола!
Эта часть кремлевской жизни тщательно секретилась, об экспертизе «распутинских» прогнозов и предсказаний знали единицы преданных офицеров и никто из «опричнины» — основного источника скандалов и сплетен. Впрочем, «генсек» иногда сам мог проговориться, сославшись на особое мнение всевозможных специальных советников, к которым относилась и гадалка…
— Да, черная женщина, — согласился Комендант и поднял измученные глаза: головная боль грызла темя.
Сыч не ответил, лишь медленно повел своим острым взглядом из-под нависших бровей, достал видеокассету и сунул в автомобильный аппарат. На небольшом экране появились кадры, снятые скрытой камерой: похоже, гостиничные апартаменты, мягкая мебель, ковры. Появляются две фигуры, пока неразличимые, расплывчатые, со спины — одна заслоняет другую, кто-то кого-то усаживает, отходит.
— С кем она? — не сдержался Комендант.
— Смотрите, — обронил Сыч.
Через несколько минут «Распутин» подозвала кого-то из-за кадра движением кисти руки, мелькнула мутная спина, и Комендант замер, ожидая увидеть «генсека».
Однако рядом с гадалкой уселся Диктатор Чечни.
— Какая встреча, — проговорил Комендант. — Знакомые все лица…
— Обратите внимание на дату, — посоветовал Сыч.