Возле асфальтового котла возникло какое-то шевеление, заложники таращились на плясуна сквозь пулевые пробоины…
Глеб нажал тангенту на радиостанции.
— Эй, хохол? Ты что замолчал? Ты меня слышишь? Пока идет концерт, давай встретимся и поговорим. Щукин оружие сдал, Коняхин лежит под бугром, я его хорошо вижу. И тебя вижу. Пора вести переговоры, ваши-то не пляшут.
Он подождал минуту — эфир молчал на всех каналах. Саня Грязев исполнял танец заклинания огня.
— Операцию ты провалил, — напомнил Головеров своему неведомому противнику.
— Выходи к насыпи один, без оружия, — отозвался совсем другой, ранее не слышимый в эфире голос. — Я выйду, когда ты будешь на середине…
— Нет, приятель, я тебя переплясал — я и буду диктовать! — оборвал Глеб. — Условия такие: убираешь с позиций своих снайперов и идешь ко мне. Встречаемся на середине между фургоном и дорогой. Любой выстрел с твоей стороны — считай, одного человека потерял.
— А где гарантии, что твои люди не станут стрелять?
— Мои люди не произвели ни одного выстрела, — заявил Головеров.
— Хорошо, — помедлив, отозвался тот. — Выйду ровно через три минуты.
Когда парламентер спустился с насыпи, Грязев подскочил к колесу, возле которого сидел Глеб, выбил чечетку.
— На переговоры пойду я! Если пасли только тебя — могут запросто снять. И своих не пожалеют.
— Иди, — разрешил Головеров. — Обеспечь безопасный выезд, ну все как полагается.
— Понял! — Саня сбросил плащ.
Переговоры длились минут двадцать. Сначала парламентеры стояли друг против друга, затем стали топтаться на месте, прогуливаться взад-вперед, и, наконец, уселись на землю, прямо на проселке. Глеб лежал возле колеса на животе и слушал эфир — пока вроде бы все шло честно, на всех каналах была тишина.
Или объявили радиомолчание, зная, что находятся под контролем? И сейчас намереваются переиграть? Взять реванш?
Вдруг парламентеры встали и решительным шагом направились в сторону трассы.
«Ковбой» приполз под грузовик, потянулся к куче оружия, отобранного у группы захвата.
— Вроде так не договаривались! Куда он пошел?
— Куда надо, туда и пошел, — Глеб дал ему по рукам. Синий микроавтобус обогнул асфальтовый раскатчик и поехал навстречу. Окна его были зашторены…
— Никому не верю! — «Ковбой» стукнул кулаком по земле.