А денег нет даже на цветы…
Тогда он снова переоделся в спортивный костюм, теперь свой старый, и неожиданно понял, что его стесняет, что больше всего заставляет искать себе какую-то приличную, нормальную форму. И хоть три часа вертись перед зеркалом, как барышня или обезьяна, — ничего не поможет.
Потому что идти просто стыдно. И рожа тут ни при чем.
Они, мирные обыватели, давно хлебают позор, и поди уже осатанели от него, от цинковых гробов, от иезуитства политиков — от всего, чего так хотел Миротворец.
Можно открыть дверь и услышать: «Что вы там наделали, подонки?.
Много чего можно услышать.
Уходил героем — обыватели предчувствуют удачу, потому и обыватели — вернулся побитым псом. И нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.
Глеб прошел на цыпочках в комнату, завалился на диван, заложив руки за голову: вообще-то приятно просто лежать, глядя в потолок. И мечтать, например, о том, как сейчас скрежетнет ключ в замке, послышатся легкие стремительные шаги и перед ним предстанет «кукла Барби».
Мечтать на диване интереснее, чем горлопанить на площади.
Он, похоже, задремал, поскольку в первое мгновение не понял, звонит телефон или звонят в дверь."
"Если учесть вековую пыль в квартире, то любой звонок сейчас — чудо.
Он сосредоточил внимание и понял, что звонит телефон, почему-то не отключенный, хотя не платили два года — совершенно невероятно для рыночных отношений.
Значит, чудо…
Он подкрался к книжной полке, где стоял аппарат, сдерживая трепещущее по-мальчишески внутреннее нетерпение, снял трубку, приставив к уху, сказал дурашливым, совсем не кстати, голосом:
— Вас слушают, мадам!
— Здорово, заяц, — буркнул дед Мазай. — Знаю, что появился… Слушай внимательно. Через полтора часа приеду. Не один. Есть серьезный базар О жратве и выпивке не суетись, привезем с собой. А пока отдыхай.
Он нарочито говорил вульгарно и грубо — играл под «крутого», скорее всего, из-за привычной конспирации И голос был старческий, непохожий…
— Мадам, вы ошиблись номером, — съерничал Глеб.
— Приеду — еще и вздрючу, — пообещал генерал. — Чтоб жизнь медом не казалась.
— А базар по существу? Или так, ради базара?
— По жизни, заяц, по жизни…
— Отвали дед, а? Ты меня притомил.
— Брякать не буду, чтоб соседей не тревожить, — предупредил генерал.