Наверное, я никогда не избавлюсь от легкого чувства вины за то, что произошло между Уэсли и его родителями. Но до тех пор, пока он любит меня, я смогу жить с этим чувством.
Повернувшись к Уэсли, я прижался к его губам. Они были сладкие как сироп, и мне захотелось лизнуть их, что я и сделал.
- Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю. Разве блин не сказал тебе об этом за меня?
Я рассмеялся и взял пустые тарелки с журнального столика, но Уэсли отобрал их у меня.
- Сиди. Я помою посуду. К тому же, тебе не нужно видеть в каком состоянии находится кухня, а то я получу по заднице.
Он направился на кухню, а я остался смотреть телевизор, но вскоре решил пойти в спальню переодеться. И первое, что сразу же бросилось в глаза - это дюжина красных роз на моей подушке.
От увиденного в животе запорхали бабочки, кровь прилила к щекам и стало жарко. Я бросился на кухню и, обняв Уэсли, с восторгом поцеловал.
- Не могу поверить, что ты купил мне цветы!
- Мм, проклятье. Если бы я знал, что ты так отреагируешь, то сразу купил бы тебе машину.
"Я выключил воду, взял Уэсли за руку и привел в спальню, где, обвив руками за шею, стал долго и жадно целовать, посасывая язык и облизывая губы. Потом просунул руки под его футболку и обвел соски кончиками пальцев и так до тех пор, пока они не затвердели. Наклонившись, я стал по очереди их облизывать, после чего, решив переходить к более смелым действиям, стащил ненужный элемент одежды через голову и принялся покрывать тело Уэсли невесомыми поцелуями, в это же самое время расстегивая пуговицу и молнию на его штанах.
- Стой. Не сейчас, - прошептал я, убирая его руки прочь от моих джинсов.
Я спустил его штаны до щиколоток и резко втянул в себя воздух, наслаждаясь видом Уэсли в одних боксерах. Он выглядел так сексуально. Хлопковая ткань плотно обтягивала вставший член. Я стянул ее, освобождая его и чувствуя, как сильно колотится мое сердце. В паху сладко тянуло. Мой собственный член давно уже встал.
Я потянул Уэсли в сторону кровати и, следуя за мной, он переступил через шорты.
Плоть под моими пальцами была теплой, даже горячей, на языке остро чувствовался вкус Уэсли.