Не то чтобы это была депрессия, но что-то определенно было не так. Но когда я попробовал выяснить, в чем дело, Уэсли все отрицал, объяснив свое состояние обычной усталостью. Он действительно был сильно занят на работе в последние дни, и, зная это, я не стал настаивать. Вместо этого я перевел разговор на другую тему и пожаловался на тест по математике, взяв с Уэсли обещание помочь мне в ее изучении. Он был одним из тех счастливчиков, кому было достаточно всего лишь прочесть учебник, чтобы понять материал, в то время как мне требовалось подробное устное изложение.
Отпив лимонад, Уэсли тяжело вздохнул.
- Послушай, ты уверен, что все в порядке? - не удержавшись, спросил я снова, беря новый кусок пиццы. У меня не получалось отделаться от ощущения, будто что-то сидит в нем и, грызя изнутри, не дает покоя. Что-то в самом деле беспокоило его.
- Ага, я просто устал, - повторил он и опять вздохнул."
"- Ты сам на себя не похож. Я хочу обратно своего Уэсли, - сказал я, накрывая ладонью его руку, лежащую на столе.
- Нет проблем. Я собирался приятно тебя удивить, - ответил Уэсли, поднимаясь следом и забирая свой поднос, а потом проводил меня до нужного корпуса.
Я взял его руку и быстро сжал.
- Ну, мне пора. Буду дома где-то в половину шестого. Увидимся вечером, хорошо? Люблю тебя.
Я тепло улыбнулся, надеясь, что его настроение хотя бы чуточку улучшилось.
- Хорошо. Увидимся позже. Я тоже тебя люблю.
На прощание Уэсли махнул через плечо, и я проводил взглядом его удаляющуюся фигуру.
В качестве позднего ужина я решил приготовить куриный суп с лапшой, предположив, что поведение Уэсли скорее всего объясняется его плохим самочувствием, ведь он вполне мог заболеть.
После ужина мы как обычно устроились на диване и стали в тишине смотреть телевизор, но Уэсли вовсе не выглядел заинтересованным тем, что происходило на экране. Мыслями он был где-то далеко отсюда.
Я придвинулся ближе и опустил голову ему на плечо. Его рука, лежащая на спинке дивана, даже не шевельнулась, чтобы взлохматить мне волосы или обнять за плечи.