- Что есть то и пью, - махнул Эмиль.
- О! Ну, наш парень! Наш! - опять обрадовался дядя Миша.
- А вот и плохо! - встряла тетя Валя, - Лучше б не пил.
- Ой, молчи, - перебил ее Иван Андреич.
- Что молчи! Он вон черный какой, по ихней религии вообще пить нельзя.
- А по вашей можно? - спросила я, не выдержав.
Справа от меня хрюкнула в кулак Даша, тоже какая-то моя сестра, по-моему, ей было лет двадцать.
- За столом возникла неловкая пауза, Эмиль поднялся, повернулся к тете Гале и сказал:
- Ну что ж, поздравляю вас с днем рождения! Я вас, конечно, не знаю пока близко, но желаю вам быть такой же гостеприимной, чтоб у вас также горели глаза, оставайтесь самой оптимистичной, здоровья вам!
Мне даже лень было речь говорить, тем более, когда ты под пристальным вниманием ку клукс клана.
Я спросила можно ли детям торт и сок, мне указали на дверь в комнату, за которой стоял дикий ор и визг.
- Ребят, я вам тут торт оставила...
- Ооооо, перерыв! - рявкнул белобрысый крепыш, не знаю кто такой вообще.
- Ура!!!- раздались вопли. Мимо меня пронесся Ромка, сын Женьки и точная его копия.
Как пираньи растаскивают торт до последней крошки, я смотреть не стала, бочком и спинкой, и ушла оттуда.
- Вам помочь? - спросила я.
- Пошли, окрошку надо всем раздать.
- А детей кормили? - спросила я на всякий случай, - А то я им сладкого унесла...
- А как же! В первую очередь!
В этот день я узнала, что Эмиль терпеть не может окрошку и что с ним лучше не спорить о политике. Да и об экономике. И вообще лучше с ним никогда никому не спорить. Он не уступит, несмотря ни на что.