— Посадила с чемоданом десятилетнего мальчишку на автобус и отправила к отцу. Мешал он ей в новой жизни. А Лексеич к тому времени, между прочим, после выписки из больницы в запой жуткий ушел. Куда ему, самому на тот момент не ходячему, было еще и за ребенком уследить?
— Но как же они… пережили все это?
— Да и не пережили бы, наверное, если бы Анастасия Ниловна не вмешалась. Она взялась Лексеича выхаживать и о пареньке наравне со своим Аркашей заботилась.
— Выходит, простила ему старые обиды? — удивился Сергей.
— Не-е-ет, — покачала головой Лилия. — Не совсем. Может, если бы Иван Алексеич сам бы от души хоть раз покаялся, извинился за то, что пережить ее заставил… Но нет. Оба упрямей некуда, и с годами только хуже. Вот и живут так… он не просит, потому что гордый, она не прощает, потому что и того хлеще. Дня не проходит, чтобы как-то не пересеклись и тут же не поцапались. Сколько лет уж так.
И как будто в подтверждении этих слов из избы раздался грохот, Тошкин визг и искренне виноватое ""Атибиегозаногу"" Ивана Алексеевича.
— Да шо ж энто такое, а? — ярилась Ниловна. — Одне убытки от тебя в моей жизни-то. Это ж чем я так тебя, Божечки мои, прогневала, а? — вопила старшая Апраксина под глухое бормотание деда. — Да убери ты эту свою клюку чертову. Ох, прости Господи, не к ночи будь помянут. Ты ж мене последнюю посуду ухайдакаешь. Тоха, подь сюды, гляну, не раскровянил тебя?
Только услышав намек на то, что ее малыш мог пострадать, Лилия метнулась обратно в дом, скомканно попрощавшись с соседом и оставив глухое, неясное чувство тоски и смутной, еще не оформившейся, но уже витающей на подсознании вины за планы, которым, вполне возможно, еще и не суждено сбыться.
ГЛАВА 18
рынокпосетительная, в которой главный герой знакомится с особенностями породного куроводства и обзаводится соучастницей мсти великой
Вернувшись к себе, Сергей заглянул в свой позабытый с самого утра телефон и обнаружил, что Юля все-таки сподобилась ему позвонить.