А Хана? Взять ответственность за Шакира — это одно, но думал ли он том, что еще повлечет за собой женитьба? Что ему придется стать отцом и для Ханы? А как насчет любви? Получается, в этой договоренности не было места для любви. Неужели вместе со своей семьей он потерял способность любить?
— Я не знаю, — неуверенно ответила она, раздираемая внутренним конфликтом, чувствуя горячее поглаживание его длинных пальцев, которые задержались на чувствительной коже бедра. — Это серьезное решение. Мне нужно время подумать.
— Ты права, — сказал он, притягивая ее голову к себе и нежно целуя в губы. — Мне нужно время, чтобы убедить тебя.
Пока они занимались любовью, пустыня превратилась из золотой в серебряную от света восходящей луны, а пустынный ветер гладил их кожу как нежнейший шелк. На этот раз они любили друг друга более размеренно.
Никуда не торопясь и используя сладкое время для убеждения, Бахир пробовал, исследовал и заново открывал для себя Марину, поэтому, когда они вновь соединились, их тела и чувства были на самом пике.
И только когда они возвращались обратно в лагерь, она почувствовала теплую струйку его соков в нижнем белье и поняла: никто из них не подумал о защите."
"Пораженная, она посмотрела на него: «Как мы могли быть такими беспечными, такими безответственными?» На секунду в ее голове проскочила и другая мысль: «Может, это часть плана Бахира по завоеванию моей руки?»
«Но нет, — продолжала размышлять она, вспоминая кладбище и сильнейшее горе Бахира.
Бахир поддержал свои слова действиями. В следующие несколько дней он показал себя великолепным отцом для Шакира. Он научил его распознавать следы на песке и отличать верблюда от лошади, а лисицу от дикой козы. Марине нравилось смотреть, как он учит их сына всяким интересным вещам, которых больше нигде кроме пустыни не встретить.
Марина надеялась: его недовольство по отношению к Хане постепенно уходит. Казалось, спасение девочки от скорпиона установило между ними некую связь…
Но самые убедительные аргументы он приберегал для их занятий любовью.