Всё так же удерживая Маргариту на руках и сшибая плечом дверь, выпал в коридор…
В этот миг, где-то на периферии зрения, мелькнуло лицо матушки. Леди Мирра всё-таки пробилась во временно закрытую для её бушующей персоны часть дворца, но, увидав нас с Марго, скандалить передумала.
Даже наоборот!
Не уверен, но кажется именно она, королева-мать, обеспечила моё спокойное шествование от кабинета до личных покоев. Слуги, стража и прочие свидетели разбегались с дороги заранее – словно их кто-то предупредил.
Путь был свободен, мой шаг стремителен, а Марго продолжала доводить до исступления, целуя губы.
Когда я, примерно с третьей попытки, открыл дверь покоев, леди и вовсе укусила. Прямо за язык!
В спальню я не вошёл, а влетел. Уронил Маргариту на кровать, сдёрнул с себя камзол и поспешил к своей леди. Я замер над ней, удерживая вес на руках и глядя на пылающие девичьи щёки. Разум невесты был столь же затуманен, как и мой.
Да, я не выдержал. Наклонился и снова припал к её губам, одновременно разрешая себе самые нескромные прикосновения.
Маргарита
Всё произошло как-то совершенно внезапно. Вот я сижу на коленях у Георга, а он проводит карательную процедуру путём целования и поглаживания моей шеи, а вот я уплываю в какую-то параллельную реальность, теряя контроль.
Желания, которые я так старательно сдерживала последние несколько недель, взбунтовались и отключили разум. Вернее, вступили с ним в преступный сговор. Я всё понимала! Но вместо того, чтобы одёрнуть, запротестовать или хоть как-то отрезвить, разум происходящее безобразие наоборот одобрял.
Кажется, он первым поднял плакат с надписью «да, да, да»!
Когда Георг подхватил меня на руки и понёс прочь из кабинета, в голове мелькнуло – это неприлично.
Но погасла мысль раньше, чем я успела её осознать.
Здесь и сейчас мне было совершенно плевать кто и что подумает. Репутация? Девичья честь? Ну, простите.
Желающие могут попробовать остановить Георга сами. Если их не пугает, что это сродни тому, как броситься под бульдозер, взявший разгон.
Потом стало смешно! Смысл опасаться за репутацию, если очевидно, что я лишь «жертва» королевского произвола? Ведь это он, Георг, всё затеял. Он инициатор! А вообще не виновата!
Правда имелась в этой логике небольшая нестыковка – да, неприличное творил как бы король, но именно я целовала его губы. Сама и добровольно. Взведённый арбалет надо мной никто не держал.
Не помню что было в коридорах.