Дэрил отступил прочь, закрыв уши руками, не в силах вынести душераздирающие вопли Рики. Хозяин внушал ему глубокий ужас; казалось, блонди окружен зловещей аурой, он источал звериную ярость, его рука не знала ни усталости, ни милосердия, челюсти были крепко сжаты, накидка колыхалась в такт каждому удару. По опыту фурнитур хорошо знал, что такое хозяйский гнев, но это не делало сцену, происходившую на его глазах, менее жуткой, а участь темноволосого монгрела — менее достойной сочувствия.
Когда, наконец, избиение прекратилось, пет сполз по стенке на пол и свернулся клубком, безутешно рыдая и горько раскаиваясь в своем упрямстве.
— Кому ты принадлежишь, Рики? — холодно спросил Ясон.
Захлебываясь слезами, монгрел ответил не сразу:
— Я принадлежу… тебе… Ясон.
— Приведи его в порядок, — велел Ясон Дэрилу. — Потом надень цепи. Мне нужно сменить костюм.
С блонди градом катился пот; пришлось принять душ, чтобы на публике выглядеть презентабельно. Задержка выводила его из себя: теперь уже было ясно, что на церемонию открытия им не успеть.
Вернувшись в гостиную, блонди обнаружил, что пет полностью готов: его руки были скованы, с ошейника свисала длинная цепь с браслетом, который Ясон тут же надел на свое левое запястье и сердито защелкнул.
— Дэрил! — приказал он. — Принеси усмирительную трость и пояс!
Фурнитур достал из того же шкафчика пояс с ножнами. Ясон застегнул его на талии и вставил в ножны трость.
— Слушай и запоминай, Рики. Если ты не будешь вести себя, как подобает, я выдеру тебя прямо на публике. Все ясно?
Пет кивнул; его гордый дух был совершенно сломлен.
— Я слов на ветер не бросаю. Между прочим, там соберется множество важных персон, Рауль в том числе. Мы и его выставку не обойдем вниманием.
На лице Рики крупными буквами читалось замешательство. Он моргнул, в недоумении качая головой.
— Его… выставку?
— Именно так, пет.
— Да.
— Да — что?
— Да, Ясон.
— Не пойдет. Еще раз.
Рики вздохнул, признавая свое поражение.
— Да, хозяин Ясон.