Довольно жестоко, подумал Ясон, и все же, в рамках допустимого, учитывая, что пет провинился в общественном месте, и не где-нибудь, а на Танагурской художественной выставке. Не принять условия оскорбленной стороны — об этом не могло быть и речи. Ясон лучше кого бы то ни было знал, что всего пару часов назад монгрел подвергся болезненной порке, и теперь новое наказание обещало стать для него настоящей пыткой. Сердце блонди наполнилось сочувствием к непослушному пету, которому кроме адской боли предстояло испытать еще и публичное унижение.
— Пет! — во всеуслышание объявил Ясон. — За твое упрямое нежелание обращаться к блонди с должным уважением ты получишь пятнадцать ударов."
"Он схватил Рики за руку и спустил его штаны до колен.
Рики, наконец, полностью осознал масштабы собственной глупости и, все еще ревнуя и злясь на хозяина, теперь, стоя без штанов перед целой толпой зрителей, почувствовал жгучий стыд.
— Один! — Безжалостный голос соперника ворвался в сознание Рики, причиняя новые страдания. Считая удары, Рауль словно посыпал солью свежие раны монгрела.
— Два! Три! Четыре!
Петы, оцепенев от ужаса, следили глазами, как поднимается и опускается усмирительная трость. Блонди, напротив, взирали на Ясона с восхищением: размахиваясь от плеча, он наносил удары в полную силу, и отчаянные вопли монгрела свидетельствовали о том, что хозяин не делает ему никаких поблажек.
— Пять! Шесть! Семь! Восемь!
Ясон страстно мечтал, чтобы наказание поскорее закончилось, чтобы он смог, наконец, заключить пета в объятия — крики его любимца разрывали сердце хозяина в клочья.
— Девять! Десять! Одиннадцать!
Казалось, все это длится уже целую вечность.