— Разбитые вещи — ничто по сравнению с разбитым сердцем того, кто тебе по-настоящему дорог. Я знаю, ты не сознавал, что творишь, поэтому не держу на тебя зла. — Он лукаво улыбнулся. — Кстати, почему бы не организовать наказание задним числом?
— Нет уж, я пас! — быстро сказал Рики. У него и так все болело, он едва мог ходить.
Блонди наклонился к нему поближе.
— Все же, давай внесем ясность. Все без исключения проступки, за которые я тебя наказывал, представляли собой вопиющие нарушения порядка.
— Как скажешь, — отмахнулся Рики, не сумев подавить улыбку.
Ясон нежно его поцеловал.
— Ну что, доволен ты нашей коллекцией?
Нашей коллекцией? Пету польстило, что в деле приобретения предметов искусства блонди рассматривал его как равного партнера. Казалось, Ясон хочет, чтобы он тоже почувствовал себя хоть немного хозяином. Монгрел с деланным равнодушием пожал плечами:
— Ну, в целом, неплохо. — Потом, помолчав, с улыбкой признался: — На самом деле, полный отпад!
Ясон засмеялся.
— Тогда уж, будь добр, держи в узде свои разрушительные наклонности — впредь любой ущерб, нанесенный моей собственности, будет караться со всей строгостью.
— Ты и так ни дня не пропускаешь, — скривился монгрел.
— Только вздумай еще раз ответить мне таким тоном, я тебя взгрею прямо здесь и сейчас, — шутливо предупредил Ясон.
Рики сложил ладони в умоляющем жесте.
— Припадаю к вашим стопам, хозяин! У меня все чертовски болит, я еле ноги передвигаю! Кстати говоря… нельзя ли мне получить еще одну таблеточку?
— Нельзя, пет.
— Почему это? — надулся монгрел.
— Боль — неотъемлемая часть наказания.
— Но вчера-то ты дал мне одну!
— Вчера, — объяснил Ясон, — тебе досталось больше, чем ты мог вынести.
— Вот ведь дерьмо собачье! — буркнул Рики.
Боли ему сейчас и так хватало, по крайней мере, душевной. Довольно было уже того, что все его существо корчилось в муках, ожидая прихода Рауля и начала той самой «одной ночи», которую Ясон считал не более чем деловым соглашением.
Внезапно монгрелу пришло в голову, что в коллекции не хватает еще одного произведения. Он оглянулся вокруг.
— А где… картина?
Блонди едва заметно улыбнулся — он сразу понял, что Рики имеет в виду.
— Я повесил ее в обсерватории.
— А эта хрень еще где? — Ни про какую обсерваторию монгрел и слыхом не слыхивал.