Чувствуя, что его гнев вот-вот достигнет точки кипения, блонди бессмысленно пялился на страницы книги, казавшиеся ему такими же лживыми, как и его пет.
Наконец, Рики в одном халате появился в зале, довольный и расслабленный после ванны. Как и ожидал Ясон, он тут же двинулся к балкону с пачкой сигарет и зажигалкой в руке.
— Рики!
Пет остановился и вопросительно поглядел на хозяина.
— Поди сюда!
— Что, и покурить уже нельзя?
Ясон с грохотом захлопнул книгу.
— Марш сюда, быстро! — заорал он.
Слегка удивленный внезапной переменой в настроении блонди, Рики нерешительно приблизился.
— Сядь!
Взобравшись на хозяйские колени, Рики молча ждал, пытаясь угадать, что за муха укусила блонди. Отобрав у него сигареты и зажигалку, Ясон швырнул их на столик.
— Что за дела?! — возмутился монгрел.
— Рики, я хочу, чтобы ты рассказал мне о той ночи, которую ты провел в «Интуиции».
Помолчав пару секунд, Рики ответил спокойно, как бы между прочим:
— Я тогда здорово напился… мало чего помню.
— Кто был с тобой в ту ночь?
— Говорил уже: кто-то из местных. Черт его знает, как его там зовут.
— Понятно. Значит… его имя тебе неизвестно.
— Не-а, — ответил пет, пожав плечами.
— Рики, — тихо сказал Ясон. — Я уже знаю, это был Катце. Хотелось дать тебе последнюю возможность сознаться, но ты предпочел упорствовать во лжи.
— Черт! — прошептал монгрел.
— Похоже, я снова буду вынужден тебя наказать. Все это становится довольно скучным, ты не находишь, пет? Не знаю, как насчет тебя, а мне уже хочется внести в наши воспитательные мероприятия новую струю.
Блонди встал, и Рики тоже поднялся на ноги и натянул одежду, проклиная себя последними словами. Услышав хорошо знакомое позвякивание, он горько вздохнул. Ясон надел на него ошейник с цепями и пристегнул его к браслету на своем запястье. Хотя Рики всей душой ненавидел проклятые кандалы, он прекрасно понимал, что сейчас лучше не допекать блонди жалобами, он и без того уже злой как черт.
Всю дорогу Ясон хранил молчание, только без конца дергал за цепь — без особой причины, просто чтобы показать, как сильно он осерчал на своего пета.