Не может быть — полукровка уничтожил шедевр Вергатти?! В самых смелых своих мечтах блонди не заходил настолько далеко — он и вообразить не мог, что монгрел способен на такое откровенное бесчинство… и такую беспримерную глупость. Сердце Рауля забилось от волнения — он осознал, что от серьезной экзекуции Рики теперь не отвертеться.
— Разумеется, я возмещу тебе все убытки, — продолжал Ясон. — Но в качестве дополнительной компенсации не желаешь ли ты применить к Рики меры воздействия?
Рауль почувствовал, что мечты сбываются.
— Ни о каких убытках можешь не беспокоиться. Однако я с большим удовольствием займусь исполнением наказания.
— Само собой, я его уже слегка разогрел, — сообщил Ясон, грубо выталкивая Рики вперед и предъявляя Раулю его покрасневшие тылы. Зрелище моментально разбудило в блонди похоть, и ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы скрыть охвативший его безумный восторг.
— Марш в кресло! — приказал Ясон и оттолкнул пета прочь, затем снова повернулся к бывшему любовнику. — Прошу, прими мои извинения, Рауль! Я… просто не знаю, что еще сказать. Вергатти… — Голос его дрогнул.
— Право, не стоит извиняться. Монгрел, он и есть монгрел. Когда мне подойти?
— Вечером, часам к восьми. Пусть как следует помаринуется в предвкушении.
Рауль с улыбкой кивнул. Он просто обожал эту Ясонову садистскую жилку. Блестящее решение — заставить пета целый день корчиться в муках, ожидая, когда опустится занесенный над головой меч.
— Мне принести что-нибудь с собой?
— Пожалуй, не стоит. Я уже принял решение задействовать лопатку.
Когда Рики услышал эти слова, душа его ушла в пятки. Узнав, какой приговор ему вынесен, он закрыл глаза и утробно застонал, кляня себя за безрассудство на все корки. Монгрел и сам не мог толком объяснить, что на него временами находило. Словно что-то толкало его на бунт, бешеная ярость всё копилась и копилась внутри, как пар под давлением, и, прежде чем он сам успевал понять, что происходит, мощный взрыв сносил напрочь всякую осторожность и здравый смысл.