Никто не заставлял тебя ломать печать и сбрасывать с балкона бесценное произведение искусства. Сам пошел по кривой дорожке, сам и расхлебывай последствия!
— Ладно! — потеряв терпение, зарычал Рики. — Всё я понял, мать твою! Захлопнись уже, а?
Ясон снова не удержался от смеха.
— Ты не перестаешь меня поражать — надо уметь так удачно выбрать момент для оскорблений! Неужели назначенное мной наказание кажется тебе слишком мягким? Мне внести поправки?
Наконец пет утихомирился, заставив себя держать свой длинный язык за зубами, чтобы не увязнуть еще глубже.
Ясон между тем продолжал час за часом полоскать ему мозги. Он свято верил, что всякое воспитание должно начинаться со словесного воздействия и подкрепляться воздействием физическим, и со вкусом распекал своего пета и расписывал предстоящее наказание в самых зловещих тонах.
— Ты горько пожалеешь, что не послушался меня, — выговаривал он монгрелу, потягивая вино. — Рауль сделает из тебя отбивную этой лопаткой. Ты что, уже позабыл, как сильно ее ненавидишь? Помнишь, как умолял меня прекратить? Вспомни-ка, что я тебе пообещал, если ты вынудишь меня обратиться за помощью к Раулю!
Рики пожал плечами, изображая полнейшее безразличие.
— Я пообещал, что позволю ему ударить тебя столько раз, сколько он пожелает. И, насколько я знаю Рауля — а я, уж поверь, отлично его знаю, — ты вляпался в грандиозные неприятности, Рики!
Пет невольно содрогнулся. Сейчас он желал только одного — чтобы блонди прекратил, наконец, живописать его мрачное будущее.
— Должен признать, мне доставит немалое удовольствие наблюдать, как ты получишь всё, что заслужил, — доверительно прошептал Ясон.
«Потому, что ты грёбаный извращенец», — подумал Рики, благоразумно держа свое мнение при себе. Пока что стоило поразмыслить о предстоящей ночи. Отмазаться от лопатки, увы, не удалось, но внезапно монгрел вспомнил, как было больно, когда Рауль его трахал. Если бы найти способ хоть как-нибудь подготовиться…
— Хозяин Ясон?
— Да? — Блонди улыбнулся в ответ на очередную попытку пета умаслить его смиренным обращением.
— Можно мне… подержать усмирительную трость?
Ясон удивленно моргнул.
— Это еще зачем?
— Хочу поразмышлять над своими прегрешениями… и порадоваться, как мне повезло, что ты не надумал меня ею выпороть.
С улыбкой на губах блонди какое-то время изучал своего пета. Тот явно что-то замышлял, но что — пока было непонятно. Решив ему подыграть, Ясон встал, принес трость и торжественно вручил ее монгрелу.