Последнее замечание Оди не слишком-то обрадовало аристийца — он вдруг начал мучиться предположениями, кого имеет в виду охранник и с кем он встречался в прошлом. Ревность — неизведанное чувство для вчерашнего без пяти минут монаха — рождала в душе юного девственника горечь и тьму, и он закрыл глаза, стараясь вытеснить ее из своего сердца.
Оди, нахмурив брови, пристально его изучал.
— Что случилось? Я что… так сильно тебя обидел?
Таи покачал головой.
— Дело не в этом. Я просто подумал… кого ты имел в виду, когда говорил про то… что уже давно ничего подобного не чувствовал? В смысле, кто был тот другой… с кем тебе было так хорошо?
Охранник улыбнулся.
— Только не говори мне, что ты ревнуешь!
Таи пожал плечами, старательно отводя глаза. Оди негромко рассмеялся и постарался завладеть его вниманием, для чего встал прямо на линии его взгляда.
— Эй, вообще-то мне приятно, что ты меня ревнуешь. Только вот причин для ревности у тебя нет. Эти другие… ничего для меня не значили.
Другие, значит… То, что их было несколько, Таи совсем не понравилось. Он надулся, и Оди пришлось снова взять его за подбородок.
— Таи, — прошептал телохранитель и снова поцеловал парня, на этот раз — нежно. — Не сердись на меня. И брось ревновать. Мы и знакомы-то всего ничего, а мои чувства к тебе уже намного сильнее, чем ко всем этим «другим» вместе взятым.
Его слова немного умиротворили страсти, и Таи робко улыбнулся, глядя на Оди снизу вверх огромными невинными глазищами.
"— Черт! Когда ты так на меня смотришь… мое сердце перестает биться. — Он провел пальцем по гладкой щеке юноши. — Красивый мой!
Их губы вновь слились в долгом поцелуе. Наконец Таи оттолкнул охранника.
— Теперь марш отсюда! Мне нужно закончить с ужином, а то все с голоду поумирают.
— Слушаюсь! — Оди отдал ему честь и тут же подмигнул. — Мне нравится твоя командирская жилка.
— Марш! — повторил Таи, уперев одну руку в бок, другой указывая на дверь и стараясь сдержать улыбку.
Охранник ухмыльнулся, но приказ выполнил, и повар принялся на скорую руку соображать что-нибудь к ужину. Был уже поздний вечер, а никто из них — ни сам Таи, ни Оди, ни братцы — с самого утра ничего не ел. Наверняка и Ясон ни кусочка в рот не положил, а ведь блонди и за завтраком, и вчера за ужином едва прикоснулся к пище.