Кроме того, он собирался на всякий случай приглядывать за хозяином, пока поблизости будет крутиться Ясон, хотя юноша прекрасно понимал, что его статус не позволит ему открыто вмешиваться в отношения двух блонди. Больше всего Юи боялся, что Рауль отправится на вечеринку без него, а он останется дома наедине со своей ревностью и сомнениями.
— Сейчас позвоню на общую кухню и закажу какой-нибудь еды, — сказал блонди. — Как тебе эта идея?
— Прекрасно! — просиял юноша.
— Так тому и быть.
Рауль встал и направился к центру связи, улыбаясь и вспоминая, как обрадовался Юи, узнав, что пойдет на вечеринку.
Скоро, твердил он себе. Уже совсем скоро!
Рики блуждал по замкнутому кругу: ярость сменялась обидой, обида — тоской, а тоска — снова яростью.
Лишь наказание Томы на время вырвало его из когтей отчаяния. Катце подвел молодого фурнитура к столу в главном зале и вытащил из ножен усмирительную трость.
— Спусти штаны, — приказал он, — и положи ладони на столешницу.
— Прошу, не надо, Катце! — взмолился парень.
— Думаешь, мне этого очень хочется? Но приказ есть приказ. Делай, что тебе говорят, Тома!"
"Непослушными пальцами юноша расстегнул брюки, и они сползли ему на бедра. Он повернулся и полным ужаса взглядом посмотрел на Катце.
— Руки на стол!
Тома неохотно подчинился и тихонько заскулил, когда услышал, как рыжеволосый фурнитур похлопывает усмирительной тростью по ладони.
— Ты получишь пятнадцать ударов. Не вздумай сдвинуться с места, иначе добавлю еще пять.
Пятнадцать ударов? И не чем-нибудь, а усмирительной тростью! Тома затрясся как заячий хвост и медленно положил ладони на стол. Он бы отдал всё на свете, лишь бы оказаться где-нибудь в другом месте — где угодно, хоть на краю галактики, только не в пентхаусе Ясона Минка!
После нескольких первых ударов он удивленно заморгал и прикусил губу, чтобы сдержать крик. Юноша и представить себе не мог, какую боль способна причинить усмирительная трость.