— Открыть! — скомандовал он, и дверь тут же отъехала в сторону — все двери в пентхаусе были по-прежнему запрограммированы открываться по его голосовому приказу.
Ворвавшись в комнату, блонди обнаружил — к своему великому облегчению, — что Юи совершенно один. Гораздо менее радостным оказалось другое открытие: юноша сидел на кровати, расстегнув ширинку, и занимался самодеятельностью.
Рауль замер на пороге, уперев руки в бока.
— Что это ты тут, интересно, затеял? — грозно вопросил он. — И почему не откликался на зов?
— А вам какое дело? — с вызовом бросил Юи, и его глаза яростно сверкнули.
Не веря своим ушам, Рауль потрясенно разглядывал парня. Перечить хозяину было так не похоже на Юи, а уж то, что он решится на открытый бунт, Раулю и в кошмарном сне не могло привидеться. Блонди почувствовал, как внутри вскипает гнев, но в глубине души был доволен, что юноша ревнует его к новому пету. Кроме того, сидр продолжал свое черное дело, и в штанах Рауля наметилось нездоровое оживление, а тут еще этот красавец без тени стыда устраивает эротическое шоу… Голова блонди пошла кругом, им овладело одно единственное желание — наброситься на парня прямо здесь и сейчас.
Однако возмутительное поведение Юи не могло остаться без ответа. Когда дело касалось его слуг, Рауль всегда настаивал на безоговорочном подчинении приказам. Он понимал, что первым делом необходимо назначить наказание, соответствующее тяжести проступка. В отличие от Ясона, Рауль свято верил, что кара должна настигать преступника без малейшего промедления, как только его вина обнаружилась, и здесь не может быть никаких смягчающих обстоятельств.
Он подошел к вазе, из которой торчали длинные прочные стебли тростника юши, — разумеется, в чисто декоративных целях. Выбрав один из них, блонди опробовал его на собственной ладони, чтобы проверить, годится ли стебель для порки.
— Сначала ты бросил мне вызов перед лицом других блонди, — произнес он дрожащим от ярости голосом, — а потом отказался ответить, когда я тебя позвал."
"Юи с возрастающим ужасом смотрел на хозяина. Юноша хорошо знал это выражение лица — он видел его много раз, когда какой-нибудь очередной пет оказывался достаточно глупым, чтобы навлечь на свою голову хозяйский гнев.