Укрощение зверя

Кто и когда проложил ее через болото, представить было трудно, тем более что мир Кромки не могли посещать живые люди, но факт оставался фактом: тропа существовала. На шутливый же вопрос Антона: не мертвецы ли протоптали эту дорожку? – Влад ответил уверенно и твердо:

– Это Троянова Тропа, путь в Межмирье. Она дается не каждому."

"– Что значит – дается? – удивился Ратников. – Кем дается? Кому?

– Кем – не знаю, – не смутился Влад, – может быть, Марой или самим Велесом, олицетворением личного оружия Вышня. Дается же она не за отличия и заслуги, а за намерение.

– Какое?

– Готовый допустить – может! – сказал Илья. – Так? Я имею в виду, что тот, кто готов к подвигу, может его совершить.

– Верно, – кивнул Влад, сделавшись вдруг похожим на Иннокентия.

– Все понял? – посмотрел на Ратникова Пашин.

– Значит, мы – герои? – усмехнулся Антон, обняв жену за плечи.

– Не ерничай, – тихо сказала Валерия.

Антон виновато шмыгнул носом.

– Я просто пытаюсь понять, насколько мы самостоятельны.

– Настолько, насколько мы свободны от самих себя, – сказал Влад.

 – Но мы попали сюда не как души умерших людей, а как живые люди, существа во плоти, и это обстоятельство многое меняет. Во всяком случае, потворник говорил, что мы не увидим нашими плотскими глазами то, как на самом деле выглядит Навь.

– Значит, на самом деле мы идем не по болоту?

– Это мир Кромки, и как он выглядит, не знает никто.

– Еще бы, – проворчал Ратников. – Отсюда вряд ли кто возвращается обратно на Землю.

– Все, закончили разговоры разговаривать, – строго сказал Илья.

 – Пора идти.

Отряд свернул на тропу, неизвестно кем проложенную по миру Кромки и неизвестно для каких целей.

Тем не менее тропа обходила все топи, ямы, колдобины и ловушки, лишь изредка пересекая мшистые низины, и вскоре вывела ходоков к реке, за которой располагалась мрачная, выжженная, холмистая пустыня с красными песчаными проплешинами и угрюмыми скоплениями скал.

Впрочем, рекой это ущелье, заполненное жидким сине-фиолетовым пламенем, назвать было трудно.

Пламя не было ярким, и смотреть на него можно было долго. При этом у наблюдателей начинали слипаться глаза, на них наваливалась дрема, идти никуда не хотелось, голова становилась тяжелой, и мысли из нее улетали в далекое «потом подумаю».

Илья первым догадался, что смотреть на реку не стоит, и резким голосом скомандовал всем отвернуться. Послушались не все. Максим понял приказ только со второго раза, едва не уснув на ходу. Протер глаза.