– Ты совсем не помнишь прошлого? С какого периода у тебя сохранились воспоминания?
– А ты кто такой, чтобы меня об этом спрашивать, а? – фыркает она, скрещивая руки и ноги. – А?!
– Ты права, – киваю я. – Но боюсь, что тебе придется со мной разговаривать, Змейка.
– С какой это стати? – закатывает она глаза, а потом демонстративно вздергивает нос, продолжая сжимать руки на груди: делает вид, что со мной не разговаривает.
– С той, что ты солгала. Ты не собиралась ни на какое собрание. Ты прячешься от «Затмения».
– Ты притащил меня в свою квартиру, чтобы допросить? – Она выпрямляется так, будто проглотила металлический прут, и смотрит на меня в полнейшем изумлении. – Ты невыносимо скучный.
– Когда я тебя нашел, то должен был сообщить в управление. Мои коллеги забрали бы тебя. В подвалы. Ты знаешь, что это за место? Что делают с особо опасными преступниками? С террористами, шпионами, теми, кто создал организации вроде вашего «Затмения» и убивает политических деятелей? Там из тебя достанут любую информацию, моя принцесса. Ты прячешься ото всех. От органов. От семьи. От «Затмения». Поэтому я предлагаю тебе сделку. Никто не станет искать тебя в моем доме.
– Ах, информацию, – перебивает девушка, – что еще желаете, господин? Блинчики по утрам?
– С кремом и голубикой. Было бы славно. Но дегустировать их будешь ты, ибо я не хочу быть отправлен.
– Так ты хочешь заключить сделку? – хохочет она. – Забавно. А если я откажусь? Ты расплачешься? О, скажи, что расплачешься! – мило просит она, качаясь из стороны в сторону и прижимая ладони к щеке.
– Нет, сладкая. Я запру дверь и оставлю тебя наедине с собственными мыслями.
Ева округляет глаза, и я усмехаюсь:
– Потому что больше всего на свете ты боишься самой себя.
– Да, каждый раз визжу, когда подхожу к зеркалу.
Она ковыряет ноготь.
– Ты знаешь, о чем я.
– А ты лезешь туда, куда не просят.
Ева небрежно отмахивается.