Бахтияр передал российских офицеров бородачу:
– Забирай «гостей», Ахмед, вези к Тургаю, мы идем к Карбану!
Бородач кивнул. Он не говорил по-русски. Указал на пикап «Ниссан Навара».
– Похоже, нас приглашают в автомобиль, – проговорил Курдин.
– В грузовой отсек! – добавил штурман.
– Все лучше, чем в открытом кузове, вот только поместимся ли мы там все? – отозвался связист.
– А куда деваться?
– Да, деваться некуда. Вот и накрылась свадьба нашего бортинженера... И помощь Вовы Полузина не потребовалась.
Командир посмотрел на связиста:
– Ты бы помолчал, прапорщик! Сигнал бедствия не мог быть не принят радарами хотя бы тех же американцев или их союзников по коалиции.
– Кто, командир? – вздохнул Будинов.
– Наши! Только смотрите, обращаюсь ко всем! О сброшенных контейнерах моджахедам ни слова. Это приказ!
– А если кто-нибудь из местных видел подрывы этих контейнеров? – спросил Захарченко.
– Даже если кто-то что-то и видел в ночном небе, нас это не касается. Мы перевозили груз, документы на который сохранились в моем планшете.
Офицеры утвердительно кивнули.
Переговоры пилотов явно не понравились бородачу. Он закричал на летчиков, угрожая автоматом и одновременно указывая стволом «АК-74» на открытую дверку скошенного грузового отсека. С трудом, но экипаж уместился в нем. Курдину оказали честь, посадили в салон. «Ниссан» пошел на юг, петляя по извилистой горной дороге.
Ехали чуть больше часа, из чего следовало, что от плато до крупного кишлака Галистан, как его называли талибы, было километров пятьдесят.
В 2.05 полноприводный и проходимый японский пикап въехал на территорию усадьбы, стоящей на окраине селения. На мощенном камнем дворе у топчана пикап остановился. Охранники вышли из сторожки. Из дома появился мужчина в дорогом шелковом халате.