Тесть негативно отнесся к тому, что зять уже изрядно выпил, но, зная его своенравный, неподавляемый характер, решил промолчать. Теща сказала, что до вечера здесь делать нечего, и пригласила офицеров домой. Но Шепель отказался:
– Нет, мама, сейчас я в четырех стенах находиться не могу, даже если эти стены разнесены на сотни метров. Сейчас душа на волю рвется. Простору хочется. Поэтому вы с отцом езжайте домой, а я с друзьями прогуляюсь. Вечером созвонимся. Но ночевать буду в городке. Мне сегодня еще проставляться.
Офицеры вышли за ворота.
– Что делать будем? – спросил Ким.
– Как это что? – воскликнул новоиспеченный отец. – В кабак пойдем. Есть тут один, небольшой, но уютный, в скверике через квартал.
– Тимохин предупреждал, чтобы в городе никаких пьянок: затариться пойлом, закуской, помочь, если надо, – и в городок, – сказал Дрозденко.
Шепель взглянул на друга:
– Да, Саныч, это он для порядку предупредил.
Дрозденко посмотрел на Кима:
– Что скажешь, Леня?
– А чего говорить? Пошли в кабак, пока есть такая возможность.
Шепель приобнял друга:
– Вот это я понимаю, разумный подход к делу.
– Тачку брать будем?
– Зачем? Говорю же, тут квартал всего пройти, в скверике кабак. Хотя кабак – сильно сказано, но кафешка довольно приличная. И работает круглосуточно.
– Ты-то откуда знаешь? – спросил Ким.
– Да я здесь всю округу пешком прошел! То фрукты жене купить, то лекарств каких, бинтов, то цветы.
Дрозденко улыбнулся:
– Достал, наверное, весь персонал данного медицинского учреждения.
– Так я и персонал без внимания не оставлял! Но ладно, хорош базарить, пойдем.
Ким попридержал Шепеля:
– Погоди, я водителя предупрежу.
– Пусть машину переставит, под знаком стоит. Куда-нибудь во двор!
– А потом мы его по этим дворам искать будем? Нет уж, пусть стоит, где стоит. От ментов отобьется, а остальным до него дела нет.