— Поленька, — изменил ласкательное. Так меня не называли еще, — мне поможет не суп.
— А что? — шепнула.
— Глубокий, глубокий петтинг… — обхватил меня и перевернул, подмяв под себя. Паша нашел мои соски через тонкую ткань блузки и кружево бюста. Втягивал в себя, кусал, ласкал. Он был возбужден и вбивался в меня через одежду. Я тоже вся горела. Зубами вцепилась в его шею, царапала спину, собирала губами его запах и вкус. Я была готова полностью отдаться, пойти до конца, раздеться и ощутить в себе мужчину: другого, но не чужого.
— Паша… — простонала и взорвалась оргазмом. Вот так, без проникновения и даже без прямого контакта. Паша весь мокрый, над губой испарина, на висках взмокли кудри. Он резко скатился с меня, тяжело дыша. Мягкие свободные штаны не скрывали мощную эрекцию.
Я провела по влажным волосам рукой, затем спустилась вниз, медленно и осторожно, дошла до внушительного бугра в паху и сжала.
— Поэтому я люблю заниматься любовью голым. Не нужно одежду стирать, — хрипло и часто дыша, пытался шутить. Я улыбнулась и поднялась, поправила блузку. Мне пора уже. — Уходишь?
— Лечись, ладно, — я снова опустилась к нему и поцеловала в губы.
— А я сегодня, — и собрался подняться.
— Не провожай, страдающий мужчина, — велела оставаться в постели и тихо ушла. Думаю, излишне говорить, что настроение у меня было хорошее…
Май близился к завершению, и срочные вопросы набирали силу и требовали внимания. Во-первых двойняшки, которых нужно отправить в Болгарию, и чего абсолютно не хотел Марат. Это последняя оставшаяся между нами ниточка. Он не собирался выпускать ее из рук. Какой упрямый, даром что козерог.
Адам Даниярович все-таки окончательно переехал к Динаре. Мама Жанна очень деликатно сократила до минимума свое время с его детьми. Он понял. Давить не стал. Начал большую часть времени проводить там.