Несмотря на количество денег и багажа опыта за плечами, я остался в том возрасте, когда, казалось, потерял все. Маша же, пережив с лихвой сразу много страшных событий, не озлобилась, она сумела сохранить себя и еще поучать меня.
Я упал на пол и начал отжиматься, как делал каждое утро. Первый десяток сделал — мысли о неподходящей кандидатуре себя для Маши сразу же вылетели, второй десяток — подступающая мигрень сложила руки в терпеливом ожидании лучшего времени для себя, третий десяток — внутрь запущена энергия, подпитывающая мой мозг.
Встав и размявшись, я услышал доносящийся с ванной звук воды. Все-таки ушла купаться, упертая. Никак не поймет, что я торчу на ней такой, какая она есть сразу после пробуждения. Не нужны мне предварительные подготовки, не надо марафет наводить.
Ничего, еще привыкнет к такому порядку вещей. Поясню, расскажу и подстрою…
Усевшись обратно на диван, я бросил взгляд на столик, где были разложены фото. И когда мой взгляд зацепился за одну из них, точечный удар под дых прилетел незамедлительно. Пулевое уже не навылет, а прямо сердце, разрывая мышцу в мясо.
Показалось. Сначала я подумал именно так. Но когда похолодевшие от ужаса пальца взяли в руку фото, все встало на свои места. Закружилось в голове и завертелось…Эти фантомные боли внутри прекратили быть таковыми, я снова и снова прокручивал все от начала и до конца.
«Я люблю тебя, Саша».
Выстрел в ногу, но от него еще можно было жить, как оказалось.
«Саш, это наша последняя встреча».
В живот. Чтобы превратить внутренности в кашу.
«Моя мама умерла».
«Ему ее подарили, понимаешь?».
И фото, стоящее перед лицом памятником моей первой любви, смотрящей на меня в упор спустя столько лет.
Черт, нет. Нет. Это, блять, невозможно! Нет! Сука! Мои внутренности скручивались узлом, а отвращение к себе достигло такого предела, что хотелось отрубиться от приборов, что еще питали тело. Я отбросил от себя фото, словно это была ядовитая змея, ощущая, что мой голова начинала трещать по швам, а в висках началась безумная долбежка молотом о наковальню.