Несмотря на то, что внутри пылало волнение, я не позволяла себе докапываться. Наверное, потому что чувствовала: тут он был самим собой и нашими встречами напитывался на все самые сложные рабочие дни.
Я уповала на то, что все обойдется, а новости намеренно не читала. Меня очень просили верить, а она, вера, способна на многое, если не на все.
Все самые яркие события запятнал лишь токсикоз. Каждое утро я выворачивала содержимое желудка, и Саша непременно был свидетелем вот такой вот радости, хоть я просила не ходить со мной.
—Саш, ну не надо, я вся сейчас зеленая.
Даже старалась вырваться из объятий, но они ведь стальные…и при этом самые горячие.
—Глупости, ты красивая. И точка. Прекрати. Я волнуюсь, и все равно не выйду отсюда.
—Ты не должен меня видеть такой.
Где-то на задворках сознания маячило «при мужчине всегда быть красивой», но сразу же смелось метлой уверенности Белова.
—С чего вдруг? Я хочу тебя видеть всегда, и сейчас в особенности.
Сейчас «в особенности» немного глубже вошло в мое сознание, чем все сказанное «до». Он и правда хотел участвовать во всем, словно сам был в положении. Я понимала эти мотивы, Саша отчаянно пытался компенсировать все, что не сделал для своего сына в период беременности Азизы. Теперь же у мужчины глаза блистали от счастья, он с упоением слушал любую мелочь, что я могла невзначай кинуть.
А уж если у меня удумало бы хоть что-то заболеть, Саша поднимал всех врачей на уши. Тогда и консилиум сходился в моей палате. Некоторые медсестры успевали даже бегло закатывать глаза, мол это мило, конечно, но сколько можно? Кто-то завидовал и прямо мне об этом заявлял.
—Какой мужчина. Мечта! Милая, только на роды его не пускай. Он их сам примет с таким-то рвением.
Нет, рожать только самой.
Я сдержано улыбалась и очень просила господина мэра успокоиться.
—Саш, я беременная, а не больная.
Он поднес мне стакан с водой и блюдце с витаминами.
—Ты лежишь на сохранении.
—И вокруг меня одни врачи, так что со мной ничего не случится. Прекрати пороть горячку.
Наверное, зря я это сказала, потому что он сразу вспыхнул.
—Ты моя женщина, внутри тебя наш ребенок.