На губах маркиза появилась ухмылка, напоминающая волчий оскал. Он знал, что Нелл борется с собой, боясь ему уступить.
– Ну что ж, значит, мне нечего терять.
Нелл охватила паника. Она боялась, что Лит сломит ее сопротивление не с помощью физической силы, а с помощью ласки. Враг находился внутри нее самой – это была та часть Нелл, которая тосковала по прикосновениям маркиза.
Лит впился в ее рот.
– Разомкни наконец губы, черт побери, – пробормотал он, отстраняясь.
Нелл уперлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть маркиза.
Лит покусывал ее губы, и от этого по телу Нелл пробегала дрожь. И все же она не сдавалась.
– Отпусти меня! – потребовала Нелл.
Но Лит только крепче обнял ее, и его язык проник в ее рот. У Нелл закружилась голова, и ее пальцы вцепились в лацканы его сюртука. Теперь Нелл не отталкивала Лита, а скорее удерживала его.
– Ты… свинья, – сдавленным голосом пробормотала она.
– Еще какая!
Лит имел над ней огромную власть, и Нелл не могла отрицать этого. Ей было трудно скрыть от него дрожь предвкушения острого наслаждения. Теперь маркиз действовал, отбросив всякую осторожность, поскольку уже имел дело не с девственницей, а с охваченной страстью женщиной. Женщиной, которая всегда хотела его, которая упивалась его ласками, несмотря на ужасные обвинения, выдвинутые против него.
Сильные умелые руки маркиза стянули с нее корсаж платья, обнажив грудь.
Когда Лит стал покусывать ее сосок, Нелл почувствовала сильную пульсацию в промежности и застонала, понимая, что больше не может сопротивляться. Это была полная капитуляция.
Нелл призналась себе, что не в силах бороться со своими страстями.
Она погрузилась в полузабытье, хотя краешком сознания понимала, что в действиях маркиза нет прежней нежности. Он действовал напористо, почти грубо."
"И когда Нелл уже была на краю обрыва, маркиз вдруг замер.