Ну прикол, розовые крупицы блестят, в хороводе по траектории одна за одной плывут, а это что за вид магии? Целая ромашка в восемь лепестков наложена, то есть целых четыре знака бесконечности. Не хило. Представляю, что нет крупинки в хороводе, и через мгновение уже не наблюдаю. Сама линия существует ещё секунд десять, пока все крупинки не исчезают, утыкаясь в пропасть. Экономя силы, убираю ещё три цепи. Закрываю рот, и думаю... Контур в камере также бы пропал, с каждой секундой промедления им было сложнее восстанавливать, балакая свои заклинания или песнопения.
— Эй, — мямлит мой язык негромко, и теперь я уверен полностью, что сработало, дальше уже уверенней: — Тронете моих соратников, и я до каждого доберусь. Слышите? Предатели. Бросили меня тут подыхать. Гунуа? Что затаился? Старый ты петух, не зря Ольви с тобой не общается, и мать моя не зря меня предостерегала...
Последние фразы уже шепчу. Веки слипаются.
— Я не вампир, не дождётесь, не вампир... — кажется, что уже только в мыслях это и на губах беззвучным выдохом.
Сколько так провалялся понять сложно. Проснулся от лучей солнца, бьющих прямо в глаза. Уже до середины доехала верхняя плита и её продолжают с мерзким скрежетом отодвигать.
На бок поворачиваюсь, чтобы солнце не слепило. Затаив дыхание, жду... Не дымлюсь, не плавлюсь. Греет кожу только. И всё равно подгребаю распатроненные пластины с таблетками и пихаю в рот.
Заскрежетало уже внизу, вероятно открывая какую — то потайную дверь.
— Дайте воды, живее, — слышу я голос Деодора.
Он и приподнимает меня полудохлого. И льёт мне в рот из фляги.
— Пробуй подняться, — говорит мне, не отрывая радостного взгляда.
— Мастер, не стоит. Он пять дней без еды и воды, — раздаётся незнакомый женский голос.
Пять сука дней. Уроды.
— Ты его не знаешь, Райна, — бросает Деодор, подавая мне руку.
Хватаю слабым хватом, помогает второй, подтягиваюсь с усилиями на грани, коленки подкашиваются. Но это лишь первое мгновение.
— Достаточно нам солнца, какие ещё нужны доказательства? — Фыркает Вебисида, которая тоже оказалась здесь!
Выхожу из карцера сам, при поддержке двоих моих наставников. Оказавшись в зале, вижу Гунуа с раскрытой варежкой и ещё шестерых мужчин с двумя женщинами, судя по всему это его магическая команда, которая противостояла мне. Все бледные, синяки под глазами, лица ошарашенные. За нами третья женщина выходит, на лекаря смахивает.