Пребывая беспрепятственно на её «подушках безопасности», слышу, как учащённо сердце биться начинает. Рука её опускается мне на голую грудь, потому что рубашка всё ещё не застёгнута. Выходит сцена, как мамка с нерадивым блудным сыном, наконец, воссоединились.
— Такое неприлично спрашивать у женщин, — выдаёт, скользя горячей ладошкой по моему рельефу. — Ты красивый и умный юноша. Ни твоих целей, ни твоих возможностей не знает даже Гунуа, как он ни старается узнать. Их не знаю и я.
— И тебя это пугает?
— Меня сложно напугать, — хмыкает.
— Ах да, — подтверждаю с иронией.
— Поэтому мы можем стать союзниками, — выдаёт!
Ого! Решила зайти с другой стороны, хитрая сука. Может, поиграть в её игру?
— Поначалу не понимала, почему ты вообще взъелся на меня, — продолжает, поглаживая мой пресс. — Да, мы с твоей матушкой не очень ладили. И это не моя вина. Она обокрала не только короля, но и меня. В то самое время, когда я очень нуждалась в донах, и рисковала сгинуть за долги в подземельях преступного мира Леванта.
— А зачем было занимать у бандитов?
— Выхода не было, — ответила, вздыхая. — Но опустим это. Просто ответь, за что ты так со мной?
Не знаю почему, но не верю ни единому слову хитрой суки. Чуйка.
— Перед тем, как я дам ответ, скажи мне только одно, — начинаю, приподнимаясь. — Моя мать действительно сбежала перед моей высылкой на Стеклянный утёс?
— Да, — ответила сразу. — И есть подозрения, что ей помог Деодор. Сама бы она не смогла так хорошо сработать.
— Понятно…
— Кристиан, так в чём причина твоего ко мне дурного отношения, если не из — за Джуны? Я ведь раньше почувствовала, когда ты стал таким чужим после пробуждения.
— Ты не выполнила данное мне слово «леди», — отвечаю я. И это отчасти правда.
— И всё?! — Отшатывается даже. — Это единенная причина, юноша?! Я обманула парня в его недетских играх и за это мне мстит уже повзрослевший и сознательный лорд?!
— Ты дала слово.
— Станцевать обнажённой перед юнцом? Ты шутишь? — Ахнула и рассмеялась.
— Не важно, каково обещание. Если даёшь слово — выполняй, — пожимаю плечами и поднимаюсь. — Иначе, не открывай свой рот вообще. Сила слов велика, Кириан. Но это и всё, что у нас есть.
Училка бросает на меня взгляд с очередным укором. Пока я застёгиваюсь и привожу себя в порядок, продолжает изучать. А я смотрю то на неё, то по сторонам, то на пуговицы.
— И уцепился же ты, — хмыкает Кириан, не выдержав. Лыбится сама себе, задумчиво.