В помещении температура градусов на десять упала.
Кто — то успел даже вскрикнуть, но большая часть ахнула и отшатнулась с перехваченным дыханием.
Ударил бы не рядом, а в них, так бы они не стояли.
— Это вас взбодрит, — бросаю злобно. — Следующее вякающее хлебало превратится в ледышку.
Никто больше и звука не издаёт.
Уверен, эти ограниченные жалкие людишки думали, что на такой удар только Гунуа способен.
Со скрипом под сапогами и в полной тишине выхожу на свежий воздух отдышаться. В руках уже все мои отданные на хранение побрякушки, которые я переместил с латка слуги магически без особого труда.
Осознав, что мне не полегчало, телепортировался на Стеклянный утёс.
Ведь он стал мне самым настоящим домом.
Поместье моё стоит прямо на огромной колонне из стекла и камня, вырастающей из Стеклянного моря вверх метров на двести, и соединённой со скалой и в целом с горной грядой только лишь одним тонким мостиком естественного происхождения, длиной в двенадцать и шириной не более трёх метров, по которому и попадают в особняк.
Вся поверхность колонны занята под здания так, что стены корпусов переходят в отвесную скалу снаружи. Здания стоят буквой «П», которая ещё разделена одним корпусом поперёк, он ниже других на этаж, и служит скорее перегородкой между двумя дворами.
Основные здания по периметру построены из камня, местами из более хрупкого кирпича, и имеют по три этажа со стороны ворот и четыре со стороны моря.
Ни о каком ремонте помещений за счёт казны уже речи не идёт, как и восстановлении трёх шахт, похоже. Все расходы Левант направил на подготовку к войне.
Да и не надо мне подачек, сами все дырки заделали, замазали и создали комфорт не хуже дворцового.
Шахты, которые в десятках километрах отсюда, мы используем как перевалочные пункты охотников, чтобы бури пережидать, да и просто отогреться. Вглубь пещер никто не лез, незачем было. Но когда — нибудь я этим займусь…
В целом мой особняк — самая настоящая крепость. Вот только стоит чёрт пойми на чём.