— Мина, я сейчас умру, если не окажусь в тебе, — хрипит Аедан.
Распахнув припухшие веки, я попадаю в плен его пылающего тьмой взгляда.
— Покажи мне, как, — шепчу, облизнув пересохшие губы.
Глаза демона вспыхивают голодным торжеством. Хватка его рук на моих бёдрах становится жёстче. Он заставляет меня приподняться, сдвигает немного и головка его плоти вжимается в моё пульсирующее лоно, напоминая о том, какой он большой там. Кажется, что это всё во мне просто не поместится. Что будет больно. Что я не справлюсь.
Но краткий миг паники тела прерывается одним плавным сильным толчком, и я оказываюсь буквально насажена на его член.
Теснота и наполненность такие острые, мучительно-сладкие, что я на пару мгновений буквально слепну, ошарашенно хватая ртом воздух. А демон зачем-то приподнимает меня снова, почти выскальзывая из моего тела, и опускает назад, опять наполняя до предела, растягивая и зажигая, кажется, каждую частичку моего естества.
А-а-а-а-ах.
Движение его плоти во мне повторяется снова и снова.
В какой-то миг мир переворачивается, и я оказываюсь лежащей на спине, а Аедан нависает надо мной. Снова во мне. Такой большой. Такой твёрдый. Ловит мой ошалевший взгляд, словно впитывая мои эмоции, и впивается в губы жёстким требовательным поцелуем, толкаясь внутрь языком, прикусывая, зализывая и лаская.
Находит мои ладони, поднимая их над головой, сплетая наши пальцы. Нас окружает его тьма, которая, кажется, пронизывает меня насквозь, берёт мой свет, как берёт моё тело демон.
Его толчки становятся всё быстрее, сильнее. Жар в моей крови всё нестерпимей, ощущения всё острее. А мой разум всё ближе к пропасти. И я уже не могу сдерживать стоны и вскрики. Боясь того, что надвигается. И желая этого всем своим существом.
Всё ближе… и ближе… невыносимо… А-а-а-а-ах.
"Мир исчезает в спазмах оглушающего наслаждения, горячими волнами зарождающегося там, где входит в моё тело каменно-твёрдый ствол мужской плоти. И я уже безостановочно кричу в губы Аедана, извиваясь и выгибаясь под ним. И он тоже словно с ума сходит, низко рыча и вбиваясь в меня ещё сильнее и глубже, пока не изливается в своём освобождении с рокочущим стоном, скаля острые клыки и запрокидывая голову.
Мы замираем так, хрипло дыша.