И не забудь взять у нее травы… те, о которых мы говорили… помнишь?
— Противозачаточное возьму, молока налью, костяные побрякушки отдам, — протараторила я. И широко улыбнулась. — Только скажи, куда идти.
Фил подробно объяснил мне, как добраться до его матери и предложил взять с собой тележку. По поводу последнего я сильно и громко возмутилась.
— Вот что ездовые академики бывают, слышала. Но чтоб ездовые танцовщицы — впервые!
Я почувствовала себя оскорбленной и отвернулась от мужа. Пусть катится к Калки, вместе со своей тележкой.
— Как знаешь, — буркнул Фил и направился к выходу. — Только учти, идти далеко, а костяные изделия тяжелые. Если передумаешь, тележка на заднем дворе.
— Не передумаю! — фыркнула я.
— Ах, да, ты же отшельница, тебе не привыкать носить тяжести, — не остался в долгу Фил и громко хлопнул дверью.
Вернее — с остервенением дернул край полога над дверью. Так, что плотная кожа подозрительно треснула
— Штопать сам будешь! — крикнула я мужу вдогонку.
Но он меня уже не услышал.
Попинав с досады ни в чем не повинную ножку кровати, я принялась за сборы. Натянула так полюбившееся мне кожаное платье, угги, привязала к поясу котму — на случай, если в отсутствие хозяев в дом пожалуют незваные гости. Дикие животные боятся дневного света, а вот дикие варвары — вряд ли.
В кожаный мешок я погрузила приготовленные мужем костяные изделия, пустые кувшины и почти целый калебас солонины — надо же чем-то задобрить свекровь.
Мешочек получился довольно увесистым, а судя по рассказу Фила, мамаша его жила на другом конце поселка.
Я все же взяла тележку. Переть на плече такой тяжеленный мешок, все равно, что тащить из ночного клуба пьяную Аришку. Пробовала, знаю. Денег на такси нет, метро и автобусы уже не ходят, попутку ловить страшно. И сил нет волочь, и бросить жалко — свое же, почти что родное.
На поверку тележка оказалась местным аналогом гигантского чемодана из моего прошлого.