(Не)счастье дракона

Правда, перед уходом вспомнил, что ее отец говорил об увлечении дочери делами поместья, и решил оставить ей счета. В том, что супруга не удержится и сунет в них свой хорошенький носик, не сомневался.

В последнее время в связи с участившимися прорывами совсем не оставалось времени на подобные дела, и старина Барни часто жаловался, что средства расходуются не по назначению. Вот и проверим, насколько жене захочется помочь мне. Кроме того, в счетах были и траты личного характера. Я не мог в одночасье бросить женщин, с которыми делил когда-то постель, на произвол судьбы и какое-то время планировал поддерживать их материально, но и от супруги этот факт скрывать не хотел.

Искренне полагал, что она расценит подобную откровенность как акт доверия или хотя бы станет ревновать, что тоже сыграет в мою пользу и подтолкнет Сэм к сближению.

Большой королевский совет не прибавил оптимизма, а выявил весьма мрачную, если не сказать удручающую, картину. Порталы к завесе раньше чем через неделю не открыть.

Это означало, что, если прорыв случится до этого времени, мир падет и будет раздавлен тварями бездны. И я бы бился до самой смерти, ведь моя жизнь вся без остатка теперь принадлежит одной несносной девчонке, но от меня ровным счетом ничего не зависело. Драконы не могут открывать порталы, они всего лишь стражи. Скорее всего, мой удел – умереть, защищая ее. Сколько нам всем осталось? День? Два? Год? Не важно. Важно лишь то, что все это время я хочу провести рядом с ней – с моей Сэмми.

– Доброй ночи, милорд. – Марк встретил у входа в покои.

– Вряд ли она такая уж добрая, – ухмыльнулся я.

– Плохие новости?

– Неутешительные, но будем надеяться на лучшее.

– Я верю вам, – ответил дворецкий. – И в вас верю.

– Как Сэмми? Прочла?

– Прочла, даже вызвала мастера Тенси, только вскоре после этого почувствовала себя плохо и сейчас отдыхает.

– Что с ней? – не на шутку встревожился я.

– Ее служанка говорит, что это один из приступов мигрени, которые ее светлость тревожат с детства.

Странно, граф довольно подробно описал привычки дочери, ее проблемы и даже детские хвори, но ни о каких приступах мигрени не упомянул.

– Ступай спать, я разберусь, – ответил я и вошел в покои.

Над кроватью горел магический светильник, а Сэм спала, облокотившись на высокую подушку. На ее щеках залегли тени от длинных ресниц, а волосы небрежно разметались по плечам. К себе она прижимала одну из расходных книг, в которые Барни подшивает отчеты.