Интуиция встрепенулась и вопила не рисковать, но дрожь, вызванную недавним разговором о драконе, следовало унять, заодно хоть немного успокоив нервы. И я решилась, подставив свою кружку.
– Только глоток! – предупредила я."
"– Кто же тебе больше-то нальет столь ценного продукта? – лукаво поинтересовалась Софи и щедро плеснула настойки миссис Келли. – Ну, за все хорошее!
Глиняные бока ударились с глухим звуком, и мы отхлебнули вишневый напиток. Желание я все-таки загадала. Обычное для простой девушки, но такое заветное для дочери графа Тайлера – мне хотелось любви, настоящей.
Последнее, что увидела, пытаясь удержать ускользающее сознание, – легкую, чуть извиняющуюся улыбку Софи и удивленное личико засыпающей Миранды. И вот теперь я пристально вглядывалась в красивое, нагло ухмыляющееся лицо бывшего жениха. Что он сказал? Узнала ли я его? О да! Я узнала бы его за тысячу шагов из миллиона мужчин нашего мира лишь потому, что до паники боялась быть пойманной.
– Милорд?.. – снова прошептала я, никак не отреагировав на его предыдущие слова.
Заерзала, пытаясь отстраниться от дракона, который с каждым моим словом становился все серьезнее. Улыбка сползла с его лица, густые темные брови сдвинулись, и между ними залегла складка. Взгляд заледенел и уже откровенно пугал меня. «Узнал… Узнал…» – билось в голове, а сердце стучало так бешено, что, казалось, вот-вот выскочит.
Тяжелая рука герцога сместилась с моей пятой точки вверх по спине, а потом грубо легла на затылок и сдернула капюшон.
Герцог зарычал и со злостью столкнул меня с кровати, выдохнув:
– Блондинка! Ненавижу блондинок!
Я слетела на пол и больно приложилась бедром об угол деревянной койки, но не это меня сейчас беспокоило.
– И пахнешь так же сладко и омерзительно!
Что? Да я моюсь каждый день, хотя, семеро свидетели, в этом богами забытом замке это непросто! Я негодовала, но продолжала сидеть молча, лишь яростно таращилась на злую рептилию.
– Неси вина и убирайся! – приказал мне герцог и отвернулся, показав тем самым, что его интерес ко мне исчерпан.
Не узнал! Иначе ни за что бы не отпустил, не насладившись местью.