Он, разумеется, знал про все эти уловки следователей, но тут, похоже, толстячок намекает на взятку, или что-то вроде того.
– Вот и славно, – обрадовался главный, – Прочти и подпиши.
Перед Игорем возник лист бумаги, отпечатанный на принтере. Ставровский Игорь, год рождения, адрес, серия и номер паспорта. Свой номер он узнал – последние четыре цифры он когда-то использовал, как пароль к секретному файлу на компе. Файл он уже давно удалил, но циферки в голове остались. Игорь Ставровский обязуется не приближаться к периметру завода ближе, чем на десять метров, ежели на то не будет каких-либо распоряжений владельцев предприятия.
– Вот, Игорь, ты всё осознал. Осознал ведь?
– Ну да, – согласился Игорь.
– И больше так поступать не будешь?
– Не буду.
– Тогда просто подпиши бумагу, и можешь быть свободен."
"Начальник извлёк перьевую ручку, которую, судя по отсутствию резервуара для чернил, следовало макать в чернильницу. Игорь повертел её в руках, вопросительно глянул на толстяка.
– А вот чернил у нас нет, – сказал мужчина, – Придётся воспользоваться своими.
– В смысле?
– Кровь. Идеальные чернила для серьёзных документов. Никто ещё не нарушал клятвы, скреплённые кровью.
Перед Игорем возникло маленькое, но острое шильце. На секунду мелькнуло желание вогнать это шильце в глаз главному, но тут же угасло – амбал стоял рядом. Игорь обернулся, чтобы удостовериться в этом, и наткнулся на пустой взгляд охранника. Тут же отметя все навязчивые мысли о попытке обороны, парень резким движением вогнал жало в ладонь.
– Вот и прекрасно! – обрадовался начальник, – Прошу на выход.
Охранник посторонился, пропуская парня. Игорь открыл дверь и замер на месте. За дверью зияла пропасть. От дверного проёма к следующей колонне вела узкая балка, на которую был положен рельс. По этому рельсу и двигался когда-то тот кран, который они видели в самом начале при входе в цеха.
– Всего десять метров по рельсу, затем спустишься по лестнице вниз – и гуляй на все четыре стороны, – услышал он за спиной голос начальника.
Игорь судорожно сглотнул. Во рту сразу стало сухо, ноги перестали слушаться тело, страшный холодок расползся по животу. Он всегда боялся высоты.