Ссохшийся череп с провалившимися глазницами, раскрывшийся рот с рядом золотых зубов или коронок, вмятина на месте бывшего когда-то круглым живота. Бросив факел, Александр выбежал – от страха, и повинуясь интуиции и инстинкту самосохранения. Нужно что-то делать, а соображать там он не мог. Прокручивая в уме все заклинания и обряды, которые он знал, мужчина понял – ничего из этого не годится. Единственный вариант – сжечь. Только, успеет ли он сам выбраться наружу, да, и открыт ли люк к спасению? Отсветы пламени неплохо освещали путь, так что Александру не составило большого труда принести к нарам, на которых лежала мумия, початую канистру.
– Гори в аду, тварь! – крикнул он, поднося факел.
Гигантский столб огня метнулся к сводам убежища. Сразу стало нечем дышать. Тело ещё не начало гореть, но тошнотворный запах уже ударил по носу, как кулак профессионального боксёра. Александр вдруг с ужасом вспомнил, что так и не нашёл лестницу, чтобы из бака-фильтра попасть в пожарный резервуар.
Бак-фильтр оказался хорошей штуковиной, правда, кресло в узкую дверь не пролезало никак, а дышать уже было нечем. Он отбросил его в сторону, нырнул внутрь, быстро завинтив отсек винтовым замком. Бак всё же успел наполниться дымом, пока он залезал в него. К счастью, люк в пожарный резервуар оказался открыт, только вот расстояние до него оказалось слишком большим.
– Санё-ё-ёк, – раздался отчётливый голос, – Ты что наделал, Санёк?
Александр похолодел. Голос принадлежал полковнику.
– Впусти меня, Санёк, и я не стану тебя убивать. Открой дверь.
– Ты умер! – хрипло крикнул Александр, закашлявшись.
– Не-е-ет, – протянул голос, – Это ты сейчас умрёшь, а я не умер. Я уже в теле Игорька. У меня есть лестница, Санёк. И знамя.