— А как реагировал на это Чесноков?
— Да никак, — пожала плечами Эльвира. — Он, видимо, давно привык к манерам и выходкам своего заместителя, поэтому воспринимал их спокойно и снисходительно, как неизбежное.
— А чем же Третьяков был выгоден Чеснокову? Почему он все-таки взял его на работу? Неужели только из-за давнего знакомства?
— Нет, конечно, — подумав, ответила Эльвира. — Андрей обладал потрясающим чутьем. Он всегда знал, какая сделка выгодна, а какая нет. И еще — он за версту чувствовал мошенников и авантюристов.
— А Антон Николаевич полностью посвящал его во все свои дела?
— Вот этого я тоже не могу сказать, — покачала головой Эльвира. — Я же говорю, что они такие вещи обсуждали у себя в кабинете.
— Я имела в виду, не обстояло ли дело так, что Чесноков был лишь формальным руководителем, а главную роль в вашей фирме играл именно Третьяков? — пояснила свой вопрос я.
— Ну, нет! — решительно не согласилась Эльвира. — Такого просто не могло быть, это всем было видно!
— Ну, видно — это еще не факт, — возразила я. — Может быть, вам просто казалось?
— Нет-нет! — убежденно продолжала Эльвира. — Там не было никакой игры, все было на поверхности! Потому так и злился порой Третьяков, что Антон Николаевич сам принимает решения, и эти решения часто противоречат желаниям Третьякова.
— То есть Третьяков метил на место своего шефа?
Эльвира снова задумалась.
— В мыслях — наверное, да, метил.
— То есть, насколько я смогла представить себе вашего шефа, Эльвира, то он был человеком спокойным, уравновешенным, уважающим закон, порядочным и заботливым по отношению к своим сотрудникам?
— Ну, где-то так, — согласилась Эльвира. — Во всяком случае, я ничего плохого про Антона Николаевича сказать не могу.