Сестрица медленно прошествовала к своему трону и медленно опустилась на него. Внезапно у меня в голове послышался отчаянный крик канцлера:
— Да кто же ты такой⁈
— Не твоё дело, — ответил я.
Давить на меня силой в присутствии главы одного из великих домов канцлер побоялся.
— Итак. Я, кажется, пришла вовремя, по пути успела ознакомиться с материалами дела и пришла к удивительным выводам. Канцлер, поднимись, — голос «Аники» едва слышно шелестел, но за ним слышалась потрясающая сила.
Канцлер встал, но так и не решился посмотреть на главу великого дома.
— Что ты скажешь в своё оправдание? — спросила «Аника».
— Госпожа, вы в чём-то меня обвиняете? — голос канцлера дрожал.
— Конечно, и ты мне сам скажешь в чём. Если я не получу правильный ответ, то, пожалуй, у империи появится новый канцлер. Ты ведь понимаешь, что я вижу всё, что ты делал и что собирался делать в будущем?
На всесильного чиновника было страшно смотреть. Он за секунду осунулся. Идеальная осанка искривилась. Появился горб.
— Почему ты молчишь, канцлер? — тихо спросила «Аника», — неужели ты не знаешь, что я хочу услышать.
— Госпожа, — трясущимся голосом сказал канцлер, — я виноват. Родственные узы затмили мой разум. Индомито было объявлено по праву. Все условия соблюдены.
— Но ты…
— Но я решил, что своей властью могу повлиять на решение Конклава.
— Хорошо, что ты не стал пытаться выкрутиться, — сказала «Аника», после чего посмотрела на аристократов и сказала уже всем, — Вы можете встать.
Аристократы поднялись с колен.
— Как бы ты поступил, если бы действовал в рамках галактических законов и сводов о правах аристократов?
— Объявил бы Индомито без предварительных условий.
— Правильно, но мало. Сколько домов ты собираешься отправить в меридианы?
— Думаю, изначальной цифры в двенадцать домов было бы достаточно и справедливо.
— Не расстраивай меня, канцлер, — несмотря на доброжелательный тон, в истинном зрении я видел, как на канцлера давит чужая сила. Как он умудрялся стоять на ногах я не понимал.
— Все дома, которые изъявили желание записать себя в Индомито, — прошептал канцлер.
Чиновник не мог не понимать, что своими словами он нажил себе сотни влиятельных врагов. И то, что он сделал это под давлением Провидицы, не имело никакого значения.