Выставив руку как факел, я ускорилась изо всех оставшихся сил. В глазах уже темнело, а существо сзади будто и не собиралось уставать.
“Я невкусная! И силы во мне мало! И вообще, я только замуж вышла. За любимого, между прочим! Он же меня по-настоящему даже женой сделать не успел!” — мысленно посылала я сигналы своему преследователю.
Внезапно в конце коридора появился проблеск света. Очень хотелось думать, что это спасение, а не очередная ловушка. Но сейчас я готова была сменить то, что преследовало меня, на что-то новое.
Вбежав в огромный светлый зал, я поняла, как была неправа.
— Я вас уже заждался, донна Фавори, — хищно улыбаясь поздоровался белый маг.
Глава 38
Сволочь. Хотелось крикнуть это прямо ему в лицо. Но в горле все настолько пересохло, что оттуда вырывалось лишь свистящее дыхание. Я лихорадочно скользила глазами по залу в поисках выхода. Его не было. Ни окон, ни других дверей, ничего. Сзади, практически за моей спиной, раздался рев, и горячее дыхание коснулось шеи.
Рефлекторно я отшатнулась вглубь зала, падая и краем глаза замечая огромную, просто нереально большую кошку в два человеческих роста.
— Беонар, фу! — рявкнул маг, махнул рукой, и каменная дверь отрезала чудовищного зверя от меня. — Иллидия, дорогая моя, располагайтесь, чувствуйте себя как дома в моем скромном убежище.
Я попыталась встать, но ни ноги, ни руки после долгого изматывающего бега не слушались. Поэтому только отползла к стенке и прижалась к ней спиной.
— Ну-ну, — не скрывая довольной улыбки, Арол обошел стол, на котором стояли какие-то колбы, пузырьки и книги. — Не стоит так сильно пугаться. Да и на диванчике сидеть в разы удобнее.
Он указал на диван, обитый красным бархатом у стены рядом со мной. Все помещение было отделано в красных тонах. Бордовые стены, стол, стулья, комод и огромные книжные шкафы из красного дерева, а у дальней от меня стены — огромная, королевских размеров кровать с винного цвета бархатным балдахином с золотыми кисточками.
По стенам висели подсвечники с магическими свечами. Их свет отражался от зеркального потолка и тонул в абсолютно черной матовой поверхности гранитного пола.
Какая вульгарность.
— Привыкай, Иллидия, — он присел на краешек стола и сложил руки на груди. — Обживайся. Ближайший год ты отсюда точно не выйдешь.