Но внезапно раздался грохот распахнувшегося окна.
Глава 30
Эдгарн отреагировал моментально, оторвался от меня и выпустил небольшой парализующий шарик в сторону окна. Раздался громкий недовольный “Кар!” и, ударившись в стекло, но избежав поражения шаром, крупный черный ворон полетел прочь.
Ректор притянул меня, коротко поцеловал и… выпрыгнул в окно, на лету превратившись в черного дракона. И уже даже без крапинки. Что? Я его простила за подставу с работой?
Я-даже-не-помню-когда-снятый плащ валялся на полу, мое платье было задрано выше колен, а все тело горело так, что холодный воздух, залетающий с ночным ветром в комнату, не охлаждал.
Демоны! Я не понимала, что меня беспокоило в тот момент больше — то, что чуть не произошло между мной и Чудовищем или то, что в мою комнату ворвался ворон. Птица, которая бьется в окно — сама по себе плохая примета, а уж когда это вполне разумный ворон… Я вспомнила обо всех днях, когда у меня по утрам оказывались открытыми створки, и содрогнулась.
Кто он? Что ему может быть от меня нужно? Вопросы всплывали в голове один за одним. Я подошла и закрыла створки, припечатав их простеньким склеивающим заклинанием. Вряд ли стало надежнее, зато на душе немного спокойнее.
И Чудовище пусть даже не намыливается вернуться ко мне в комнату. Хватит на сегодня слабости! И не поверила я ни одному его слову.
Сна не было ни в одном глазу. Даже чай, который мне дал Мариано, не помог. Поэтому я достала свой экспериментальный артефакт, книгу с летописями и устроилась на кровати, чтобы вникнуть. За стол, благодаря воспоминаниям о Чудовище, я сесть не смогла.
Суалийский язык оказался очень непохож на те, что я знала, поэтому артефакт не справлялся. Пришлось вносить в него изменения, немного менять магические потоки и даже достроить саму структуру парочкой элементов.
Сначала там шли рассказы про создание первых суалийцев и те дары, которые им были даны богами. Один из них — особые способности к артефакторике, умение видеть потоки магии в предметах и чувствовать темные силы. А вот про второй дар было так загадочно и завуалировано написано, что я сколько ни пыталась — не поняла.