Я иду в кухню, ставлю чайник, достаю его кружку с парусником. Бросаю туда два кусочка сахара.
Он подходит, протягивает руку, и мы обнимаемся.
Я слышу, как стучит его сердце. Надо что-то сказать.
– Я сначала в ванную, – говорит он, – дай чистое полотенце.
Достаю его любимое, с красной полоской.
Мы снова вместе. Его возьмут на прежнюю работу, а меня в должности никто не восстановит, я ведь ушла по собственному.
Такая уж судьба, но главное, что мужа освободили и Никита жив. И ничего не нужно говорить вслух."