Площадка, на которой они тренировались, находилась на другом конце города. Аруш уже преодолел большую часть пути, когда ветер усилился, словно по чьему-то щелчку. Вьюга моментально набрала свою полную силу, затруднив дальнейшее движение. Парень, как мог, сопротивлялся усилившемуся ветру, но у него выходило слабо.
В этом беспорядочном вихре он вдруг почувствовал движение над собой — слишком быстрое и слишком большое, чтобы быть птицей или облаком. Да и откуда им здесь взяться, в такую-то погоду, но, как известно, у страха глаза велики.
Он не понял, что это было, пока не услышал, как стражники обсуждали метель, которая унесла с собой около двадцати горожан, и никто не знал, куда они делись. Тогда-то у него всё в голове и сложилось.
Со временем он услышал и о других случаях, которые, как выяснилось, происходили каждую зиму. А затем кто-то из знакомых назвал похитителей Айсварнами — летающими чудовищами, которая служат богу ветра.
Каждый год, в одно и то же время, они прилетали за своей данью. Никто не знал, что именно им нужно — только то, что после их визита кто-то обязательно исчезал. Без разбора. Старики, дети, женщины, мужчины — их просто не становилось. Люди уходили по делам, шли в гости к соседям, на работу или с неё — и не возвращались.
— Я… я не должен говорить… — прохрипел Аруш, пятясь назад, он сбросил мою руку с головы. — Они запретили… Если я скажу — ветер заберёт мою душу…
Голос его дрожал от страха, словно он пережил момент встречи с тварью заново. Хотя чего там было бояться? Уверен, что тварь его даже не заметила.
— Кто запретил? — я тут же зацепился за эти слова.
Вопрос был скорее риторическим. Никто никому ничего не запрещал напрямую, просто ледяные не любили разговоры на подобные темы, вот и сторонились тех, кто их поднимал.
Не добившись от парня ничего конкретного, я посмотрел в сторону трона. Владыка, как сидел, не шелохнувшись, так и остался неподвижен. Маска на лице, руки на подлокотниках, будто вырезан изо льда. А вот маг старательно прятался за троном, стараясь не отсвечивать. Собственно, он был единственным, кто сегодня с нами хоть как-то разговаривал. Не считая настоящего Хальдроса.