«Куда это она направилась?» — удивился Линли. Уж не собирается ли скрыться, как прошлой ночью из паба? Нет, вот она уже возвращается со стаканом апельсинового сока в руках.
— Молодец, Барбара, — похвалил он.
Сержант кивнула, отважно улыбнулась ему и предложила напиток плачущей женщине.
Тесса приняла из ее рук стакан, сжав его ладонями, словно волшебный талисман.
— Нельзя, чтобы Ребекка застала меня в таком виде. Надо собраться. Надо быть сильной. — Сообразив наконец, что у нее в руках, она отпила глоток и скривилась.
— В Келдейле все говорят то же самое о Роберте.
Женщина вздрогнула.
— Я не могу думать о ней как о дочери. Я виню себя в этом, но я же совсем не знаю ее.
— Миссис Маури, Роберту поместили в сумасшедший дом. Когда нашли тело Уильяма, она призналась в убийстве.
— Если она призналась в убийстве, зачем же вы приехали ко мне? Если она говорит, что убила Уильяма, значит, Рассел… — Голос ее угас. Женщина словно услышала себя со стороны и поняла, что чересчур торопится пожертвовать дочерью ради мужа.
Едва ли можно было упрекать ее за это. Линли припомнил хлев, Библию в роскошном переплете, альбомы с фотографиями, холод и тишину печального дома.
— И вы больше никогда не встречались с Джиллиан? — резко спросил он, ловя малейший жест, который подвел бы Тессу, выдал бы, что она знает о бегстве своей дочери.
— Ни разу.
— Она никогда не пыталась связаться с вами?
— Разумеется, нет. Даже если б она и хотела, Уильям бы этого не допустил.
Да уж, наверное, подумал Линли. Но ведь она сбежала из дома, она разорвала все связи с отцом, почему даже тогда она не попыталась разыскать мать?
— Религиозный маньяк! — решительно заявила Хейверс. Опять заправила волосы за уши и внимательно вгляделась в фотографии.