Он наблюдал за гостьей, сидя за столом; перед ее приходом он как раз начал есть яичницу, не выпуская из рук книги: готовился к контрольной по литературе. Девушка в его сторону не глядела. Тогда она ни на кого не глядела.
— Мистер Кларенс был очень добр ко мне, Бобби. Я стала частью его семьи. Я вышла замуж за его сына Джонаса. Ты полюбишь Джонаса, Бобби. Он такой добрый. Он все понимает. С ним я верю, что ничего плохого не может… ничто снова… — Она смолкла.
Что еще нужно сделать? Она исполнила все, зачем пришла.
— Ну вот и все. Ничего не вышло, — подвел итоги Джонас. — Вы притащили ее сюда и ничего не добились. Теперь я отвезу ее домой. — Он вновь поднялся на ноги.
— Сядьте, — приказал Линли. Когда он говорил таким тоном, о неповиновении не могло быть и речи.
— Бобби, поговори со мной, — молила Джиллиан. — Они думают, что ты убила папу. Но я же знаю, ты этого не делала. Ты не похожа… У тебя не было причины. Я же знаю. Скажи, что у тебя не было причины. Он водил нас в церковь, он читал нам, он придумывал для нас игры. Бобби, ведь это не ты убила его, правда же?
— Тебе важно убедиться, что я его не убивала? — негромко спросил доктор Сэмюэльс. Его голос легким перышком поплыл по воздуху.
— Да, — тут же ответила Джиллиан, продолжая обращаться к сестре.
— Я была еще маленькая. Я не поняла, — ответил доктор.
— Ты должна была понять! Я говорила тебе, что помещу объявление в «Гардиан» под именем Нелл Грэхем, ты помнишь? Мы обе с тобой любили эту книгу, правда? Миссис Грэхем была такая храбрая, сильная. Мы сами хотели стать такими же.
— Но ведь я не была сильной, — пожаловался врач.
— Была! Ты же не похожа… Ты должна была приехать в Харрогит! Я дала объявление, чтобы ты приехала в Харрогит, Бобби. Тебе было уже шестнадцать. Почему ты не приехала?
— Я была совсем не похожа на тебя в шестнадцать, Джиллиан. Что я могла поделать? — Психиатр не двигался с места. Взгляд его перебегал с одной сестры на другую, подмечая каждое движение, расшифровывая значение позы, жеста, интонации.