Ей пришлось быстро прикрыть нос и рот рукой, потому что зловоние распространилось по всей комнате, и они увидели, что лежало под старым матрасом: в изножье кровати обивка, скрывавшая пружины, была прорезана, и там скопились запасы еды — сгнившие фрукты, хлеб, покрывшийся серой плесенью, печенье и сладости, надкушенные пирожки, пакетики чипсов.
— Господи! — пробормотала Барбара. Это прозвучало как настоящая молитва. В качестве полицейского сержанта она повидала немало отвратительных сцен, и все же сейчас к ее горлу подкатил тошнотворный комок.
Линли уронил матрас на место. Его лицо не дрогнуло.
— Обманщица. — Казалось, он обращается к самому себе.
— Что?
— Стефа говорила, что девушка сидела на диете.
Линли побрел к окну. Приближался вечер. Инспектор вынул из кармана пальто фотографии и пристально вгляделся в них, напрягая глаза при сумеречном вечернем свете, словно искал у девочек ответа, кто и зачем убил Уильяма Тейса и какое отношение к этой истории имеет груда протухших продуктов под матрасом.
— Так! — резко произнесла Барбара, пресекая эту попытку и воинственным жестом отбрасывая волосы за уши.
— Связка старых ключей в шкафу и настоящий музей Тессы, — ответил он. — Одежда, фотография, локоны волос. Разумеется, в комнате самого Тейса. Хотел бы я знать, понимала ли Оливия Оделл, что ее ждет.
От деревни до фермы Тейсов было всего три четверти мили по Гемблер-роуд, однако на обратном пути Линли пожалел, что они не поехали на машине. Его не столько угнетала наступившая темнота, сколько отсутствие музыки: она бы отвлекала его от мыслей о шедшей бок о бок с ним женщине.
— Озлобленная девственница, — ворчал Макферсон. — Ее бы повалять в сене! — И здоровенный медведище расхохотался, заливая в пасть очередную пинту пива. — Только пусть уж кто-нибудь другой этим займется, мальчики, я для этих игр уже староват.
Но теперь Линли догадывался, что Макферсон ошибся, беда Барбары не в том, что она засиделась в девках.
Тут что-то еще.