Так?
Я пристально смотрела в глаза старого ювелира.
– Что вы! Полмиллиона!.. Ну, тысяч двести от силы...
– Значит, все-таки полмиллиона, – заключила я, – а может быть, даже больше.
Фридрих Карлович что-то опять замямлил, но я перебила его:
– А ее внешность описать вы можете?
– Внешность? – Старый ювелир подергал себя за ухо. – Молодая, лет тридцать пять или около того. Шатенка. Лицо круглое, открытое, симпатичное, глаза большие... кажется, карие. Волосы... очень яркие волосы, чуть ниже плеч. Курносая, немного полновата.
– Полновата? Вы не ошибаетесь?
– Что вы! Мне очень нравятся такие... пухленькие, как клубничка.
– А во что она была одета?
– Я запомнил только плащ синего цвета и белую косынку на шее... Вот, пожалуй, и все...
Старик смотрел на меня растерянно.
– Спасибо и за это.
Я вышла из лавки ювелира и села в свою машину.
* * *По дороге домой я прикидывала, кто может быть та дама, которую описал мне Фридрих Карлович. Она совсем не была похожа на Эвелину Раневич. Та была вовсе не круглолицей и, уж конечно, не полноватой.
Домой я приехала ближе к вечеру, завернув по дороге в супермаркет и прихватив кое-что из продуктов. Сегодня у меня поход в ресторан. Значит, придется приводить себя в прядок. Принять душ, уложить волосы. Сделать маникюр, в конце концов. Надо признать, мне не так часто приходится посещать ресторан в мужском обществе.
Я занималась своей внешностью довольно долго. Сидя перед зеркалом и наводя красоту я ловила себя на том, что мне очень хочется немножко почудить. Например, покрасить губы синими тенями, а веки, наоборот, красной губной помадой. Интересно, как отнесется Николай к такому приколу? А если еще надеть что-нибудь экстравагантное? Например, бордовое бархатное платье в стиле пятидесятых годов прошлого века и к нему синие туфли-«лодочки»? Или вот этот безразмерный балахон «а-ля Пугачева» с кожаными шортами и кроссовками.
Ладно, прикалываться над Николаем сегодня не буду. Так и быть, приду в ресторан в обычном вечернем платье и туфлях.
Дед застал меня за процессом укладки волос.
– Куда-то собираешься, Полетт?
– Иду в ресторан.
– О! С кем, если не секрет?
– С одним знакомым.