Как раз к этому времени подоспел еще один участник занимательного представления под кодовым названием «Сухой паёк».
– Ваша светлость, мы. – запыхавшись, выдавил пузатый дядька, но Ранделл его перебил:
– Это что? – крепкой рукой, облаченной в черные перчатки, мужчина показал на неаппетитную массу.
При этом тон его голоса даже мне показался арктически холодным и устрашающим, не говоря уже о толстом дяде. У него даже макушка побледнела и глаз стал нервно дёргаться.
– Это. это. это. – блеял слуга, всё больше покрываясь испариной.
Ранделл не торопился ему помогать, лишь молча ждал ответа. Я бы и дальше с удовольствием понаблюдала, как хозяин устраивает взбучку моему обидчику, но желудок недвусмысленно напомнил о своём плачевном положении. Жалобное «у-у-у-у» вырвалось помимо воли, тут, наконец-то, все дружно вспомнили, что животное хочет есть.
Ранделл грозно бросил:
– Разговор не окончен! – и, присев возле меня, ласково поинтересовался: – Пойдем тебя кормить?
Собачья натура после такого предложения умилилась настолько, что готова была вновь наброситься на хозяина с «поцелуями», но я не поддалась порыву и лишь царственно кивнула в знак согласия.
Мужчина, глядя на моё невозмутимое выражение лица, то есть морды, оставил трость в углу, и поманил меня за собой:
– Пошли, будем тебя со всеми знакомить! – с одной стороны его предложение прозвучало очень заманчиво, но с другой.
Эта небольшая комната стала моим своеобразным убежищем. Даже можно сказать маленьким миром, где я ещё верила, что всё происходящее сон, кошмарный, нереальный, особенный, но всё же сон. Стоит переступить порог – и моя теория о бредовой фантазии рухнет, словно карточный домик. А я ещё не готова принять суровую реальность.
Потому на предложение хозяина отреагировала просто – осталась сидеть на месте.
Ранделл только на пороге заметил, что идти я за ним не собираюсь. Наблюдавший за этой сценой пузатый дядька, буквально вжался в косяк двери, по всей видимости, желая в нём раствориться, ну или провалиться сквозь пол (тоже неплохой вариант). Ни то, ни другое у него не вышло, так что он поступил проще: зажмурился. Действительно, когда не видишь опасность, её как бы и не существует.
– Пойдем! – с улыбкой, но очень настойчиво повторил хозяин.