Не смогла отвести взгляд от многочисленных шрамов, белесыми полосками испещряющих плечи и грудь хозяина.
Бурная жизнь, однако, у него… Очень бурная! Кто же его так? И за что?
Ничего не подозревая о моих странных мыслях, он взял в руки с края раковины маленькую губку, и, хорошенько намылив её, опустился рядом со мной:
– Лапу давай! – мягко попросил он, протягивая руку.
«Да, пожалуйста» – едва не фыркнула в ответ, протягивая многострадальную зудящую конечность.
Ранделл посмотрел на меня внимательно, оценивая обстановку, вдруг сбежать надумала, и только после этого перевернул лапу и стал осторожно стирать въевшиеся чернила.
«Три давай, хозяин, иначе мы тут до утра застрянем!» – мысленно подбадривала нерешительного мужчину, после десятого осторожного взмаха губкой.
Немой призыв остался без ответа, пришлось объяснять более доходчиво, если в моём положении это вообще возможно. Зарычала! Хозяин встрепенулся, посмотрел на меня и.
Перевернув лапу, выбила из его руки губку, а когда она упала на пол, с ожесточением принялась вытирать об неё лапу, аккуратно придерживая второй ногой, или рукой? Хотя не важно!
Ранделл смотрел на мои мучения молча целую минуту, а потом его осенило:
– Сильнее? – надо же! Догадался!
Дальше дело пошло куда веселее, лапу мне отмыли, было щекотно и только, а когда вернулись в комнату, я, наконец, узнала, почему так спокойно мужчина воспринял учиненный мною погром.
Хозяин подошел к столу, щелкнул пальцами, вызвав странные блестящие искорки и. Кляксы с пола, коврика, кресла и даже брюк, исчезли, не оставив и следа. Баночка из-под чернил, как и листы, оказались на столике, аккуратно примостившись на самом краю.
Перевела ошарашенный взгляд на Ранделла, и, судя по его хитрой улыбке, этот трюк он провернул, чтобы удивить одну слишком разумную гончую.
– Бытовые заклинания мне всегда удавались лучше всего, – подмигнув, поделился со мной страшным секретом, и, понизив голос, добавил: – Только никому не рассказывай, а то слуги вовсе от рук отобьются!
Ага. Ну да, побегу я сейчас всему дому рассказывать… Шутник!
– Посиди тихо, мне надо поработать, – в мягком голосе проскользнули властные нотки, и ничего не осталось, как только подчиниться.