Верная гончая

В оговоренное время он не вышел на связь, а спустя полчаса я уже поднял всё управление, но концов мы так и не нашли.

Ранделл выдохнул сквозь зубы и раздражённо переспросил:

– Значит, он мог попасть как за несколько минут до встречи, так и за сутки до неё?"

"Тодд или Лис, как его величали в определенных кругах, был «своим», правда несколько в одностороннем порядке. Нет, он не предавал воровскую братию, по его наводке не накрывали притоны и чёрные рынки, он лишь исправно сливал информацию о членах высшего общества, если кто-то из них появлялся в его владениях.

И зачастую эта информация предотвращала нешуточные неприятности как короне, там и приближённым к ней подданным. А теперь получается, что на этом фронте они остались слепы, именно в тот момент, когда покушения на его величество возобновились.

– Значит, – обречённо согласился Чейз, так и не открывая глаз.

Мужчина злился на себя, что не обратил внимания на странное поведение Лиса, на его чуть подрагивающий голос, приняв отговорку о простуде за правду.

И что в итоге? В итоге самый ценный доносчик для управления мёртв, Чейз был уверен, что мёртв.

В гостиной повисла тишина, напряжённая, зловещая.

– У тебя появился питомец? – разрушая безмолвную стену, первым заговорил он.

Ранделл опустился в кресло рядом с гостем и утвердительно кивнул:

– Да, – говорить про Ташу ему почему-то не хотелось, да и как рассказать о том, что из самого советника его величества, вьёт верёвки четвероногое чудо?

Правильно, в таком ему признаваться не стоит.

– Гончая? – продолжил расспрос Чейз, подталкивая мысли друга в нужном направлении.

И стоило ему упомянуть о породе, как Ранделл вскочил со своего места:

– Его запах есть? – требовательно протянул руку, второй быстро поправляя рубашку.

– Перчатка, – усмехнулся гость и отдал советнику кожаное изделие.

Он не стал вдаваться в подробности, откуда у него взялась эта милая вещица, вряд ли к делу это имеет хоть какое-то отношение, но, несомненно, польза от его геройства есть.

Ранделл, оставив гостя мучиться в ожидании, вышел из комнаты и, взбежав по лестнице, ворвался в комнату, чтобы узреть незабываемую картину. Собака, натянув одеялом до самых ушей, продолжила безмятежно спать, не испугали её ни обещание хозяина о скорой расправе и мнимом наказании. Просто невероятная наглость, но.

Советник, привыкший к одиночеству, когда близкое общение – недостижимая роскошь, почувствовал в этом вредном создании родственную душу.