Но я, как только вспомнила о еде, с трудом подавила тошноту.
«Извини, хозяин, но сегодня твоя безответственность мне только на руку».
На этот раз карета была закрытый, всё тот же катафалк, хотя он меня уже не пугал. Честно, я уже даже не надеялась, что мы доберёмся до королевского дворца без происшествий, но кто-то там, на небе, если у них такие имеются, сжалился надо мной и ничего, совершенно ничего страшного больше не произошло.
Когда вышли из кареты, я немного растерялась, потому что ничего похожего на тот «дворец», который я видела вчера, не заметила.
Дверь распахнулась со скрипом еще до того, как Ранделл подошёл к ней, а стоило оказаться внутри, как к нему тут же подлетел какой худощавый парнишка и, поклонившись, принялся сбивчиво докладывать:
– Нир Ортол договор о рудниках в вашем кабинете, как вы и просили!
Хозяин ничего ему не ответил, только безразлично кивнул в ответ, будто этот самый договор его сейчас интересовал в самую последнюю очередь.
Больше нас никто не останавливались и мы, прошествовав по пустому коридору с многочисленными дверьми, остановились у одной из них, на которой висела широкая золотая табличка с какими-то закорючками.
Когда я переступала порог, мне показалось, будто по коже электрический ток пустили, заряд слабенький и скорее от него щекотно, чем больно. Интересно. жалко только, что я спросить не могу, что это такое. Пока я рассматривала высокие шкафы с аккуратными рядами разноцветных папок, картины с изображением какого-то замка, затерявшегося среди зелени деревьев, и остальные предметы мебели, Ранделл выделил мне место на узком кожаном диванчике, правда в такую щедрость хозяина я поверила не сразу.
Сам же ещё утром грозился наказать за своевольное вторжение на его кровать, а тут постучал рукой по сиденью и дружелюбно улыбаясь, проговорил:
– Ложись, – заметив мою нерешительность, попытался объяснить: – Камина тут нет, подстилки тоже, а на полу ты замёрзнешь! – ничего не скажешь, весомый аргумент.