Господи! Кого она проклинает? Покойника?
Совсем спятила.
Дочь позвонила к вечеру – Надя даже забыла, что по вторникам у них сеанс связи. Услышав голос матери, Любаша осторожно спросила:
– Что-то случилось?
– Ничего. Просто болит голова. Осень, атмосферное давление. Возраст.
Дочь в подробности вдаваться не захотела. Спросила из вежливости и тут же успокоилась. «Как отец – в точности!» – подумала Надя. Спрашивал для проформы, подробности его не интересовали. А уж если кто-нибудь по неосторожности пытался развить тему, сухо прерывал:
– Проблемы у всех, хватает своих, сочувствую.
Грузить его имел право один человек на свете – Э. Минц.
Люба рассказывала про тяготы жизни: денег не хватает, машинная страховка дорогая, продукты дорожают день ото дня, от нервов здоровье расстраивается, да и ссоры постоянные с мужем, что вполне понятно, когда постоянно не хватает денег.
Надежда пыталась, как всегда, дочь успокоить:
– Молодые, силы пока есть, заработаете, все устаканится.
Дочка тут же взрывалась:
– Тебе ли говорить! Прожила за отцовской спиной, как у Христа за пазухой. Ни про деньги, ни про жилье никогда не думала, голову не ломала. Он все решал, все проблемы. Работала вполноги, за продуктами на рынок, очередей сумасшедших не знала. Всю жизнь как птичка божья.
Надя обычно дочь усмиряла и утешала:
– Вот что у тебя плохого? Не гневи бога! Живешь в теплой стране, у моря. Ешь свежие фрукты и рыбу, про тряпки не думаешь, с мужем любовь – не пьет, не гуляет.
Так было обычно. Но сейчас от обиды и упреков Надя не выдержала, взорвалась:"
"– Да хватит ныть! Надоело! Ты будто звонишь не из Европы, а из глухой российской глубинки, из села затерянного. Не нравится – возвращайся! Впрочем, тебе везде будет плохо, потому что характер паршивый – ни в чем положительного не видишь. И еще меня попрекаешь – жизнь я прожила сказочную, забот не знала. Да что ты знаешь про мою жизнь, чтобы судить? – От возмущения голос ее крепчал. – Ни слова поддержки от тебя, одно нытье.
Люба молчала, ни слова, словно потеряла дар речи. Такой она не слышала свою мать никогда.